Проповедь иерея Константина Корепанова

Проповедь иерея Константина Корепанова. Записана на Божественной литургии в Свято-Троицком соборе Екатеринбурга 23 июля 2026 года в четверг Недели 8-й по Пятидесятнице.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня вы слышали в Евангельском чтении слова: «Кто хочет за Мной идти, отвергнись себе, возьми крест свой и следуй за Мной». «Отвергнись себе» – в общем-то, понятное слово. Из этого словосочетания образовано слово «самоотверженный», «самоотверженность», «самоотверженно». Собственно говоря, мы это понимаем и когда-то, быть может, в своей молодости тоже хотели что-то сделать самоотверженное в ореоле подвига, в ореоле чего-то великого, значимого, но потом поумнели, одебелели, обросли семьями, заботами. И даже если было когда-то такое желание, то оно, как правило, улетучивается очень быстро, потому что мы живём в обществе, для которого самоотверженность – штука приятная; мы хотим, чтобы все вокруг были самоотверженными людьми, самоотверженно исполняли все свои обязанности, но сами этого вообще не хотим. Это наше нежелание жить самоотверженно всячески самим же обществом поддерживается и культивируется, ибо, сами знаете, – один раз живём, и надо быть самому или самой в восторге от себя, – да и чтобы другим тоже хватило восторгов от нас. Куда уж тут до самоотверженности!

Однако эта самоотверженность никакого отношения не имеет к самоотверженности, прописанной Евангелием. И те самоотверженные люди, которым положены честь и слава и при жизни, и после смерти, и подвиг многих из них увековечен и наградами, и монументами, и памятниками, и имена самоотверженных людей, выигравших, победивших в Великой Отечественной войне, надеюсь, еще долго не будут забыты. Их подвиг бессмертен, потому что они отвергли всё то, что́ для них было ценным, и отдали единственное, что́ у них есть – жизнь свою – за то, чтобы мы жили под этим, на сегодняшний день и мирным, и голубым, и солнечным небом. Но самоотвержение, о котором говорит Евангелие, совсем другое: там надо «отвергнуться себе» ради того, чтобы пойти за Христом. А Христос может повести на поле битвы, а может повести в тыл. Он может повести в монастырь, а может повести в брак. Он может повести человека заниматься наукой, а может – заниматься бизнесом.

Он может увести человека к воспитанию детей, а может – к отсутствию детей, как было у Иоанна Кронштадтского. Он ведёт каждого каким-то своим путём, но чтобы пройти этот путь, человек должен отвергнуться себе – он должен отвергнуться от своей картины жизни, от своих представлений от жизни, – не только от своих целей и задач, но и от всего того, что́ он считает правильным, от всего того, что́ он считает хорошим. Потому что, как говорит Священное Писание, Бог с небес глаголет: «Мои мысли – не ваши мысли. И ваши пути – не Мои пути». Мы думаем: вот это – хорошо, а это – плохо. Одному человеку хорошо идти в больницу, а другому плохо идти в больницу, потому что Бог хочет, чтобы он терпел. Одному человеку хорошо жениться, а другому плохо жениться, потому что Бог хочет, чтобы он остался один. Одному человеку хорошо идти в алтарь и становиться священником, а другому плохо – он станет смущением и соблазном для многих людей и душу свою погубит.

Вот это отвержение всего того, что́ я считаю правильным, хорошим, благочестивым, добрым, разумным, ради того, чтобы принять то, что́ считает правильным, разумным, истинным и честным Христос, и называется покаянием в собственном смысле этого слова. Это обращение от картины, которая сложилась во мне, к тому, что́ предлагает мне Христос.

Мы все похожи на детей, которых отец за руку тащит, чтобы купить игрушку где-нибудь в хорошем детском магазине, скажем, какое-нибудь настоящее фирменное Лего, тысяч за 70, 80 или 100. А ребёнок увидел муляж мороженого в витрине и закатил истерику, говорит: «А я хочу вот эту мороженку, я приду домой, буду кормить ею своего игрушечного мишку (у которого давно зашит рот)». И вот упёрся ребёнок перед витриной с этим муляжом и сопротивляется, не идёт. Отец его тащит, а он сопротивляется, орёт на весь супермаркет, кричит благим матом: «Хочу мороженку!» Вот он не знает, что́ приготовил ему отец. Мы все – такие орущие, кричащие, возмущающиеся дети, с той лишь поправкой, что отец-то, как правило, тащит ребёнка. А Бог – нет.

Он не говорит: «Отвергнись себя, и Я поведу тебя куда-нибудь». Он говорит: «Отвергнись себя и пойдём со Мной. Не хочешь идти – не надо. Я не буду тебя заставлять. Хочешь стоять у этого муляжа, хочешь биться лбом о витрину, хочешь кормить этим искусственным мороженым своего искусственного мишку, – но это твои проблемы. Я буду ждать, когда ты, наконец, поверишь, что Отец лучше знает, что́ для тебя хорошо, лучше знает, где твое благо, и лучше для тебя приготовил, чем то, что́ ты себе можете намечтать. И когда ты пойдёшь сам, Я не буду тебя тащить через весь супермаркет. Вот дорога, Я иду вот туда. Если поверишь, пойдём со Мной. Тебе будет хорошо так, что ты даже представить себе не можешь. В твоем сне таких фантазий нет, как тебе хорошо будет; но ты должен пойти сам. Потом Я тебе помогу, если ты попросишь. Но ты должен идти сам. Каждый шаг ты должен делать по своей воле. Я не буду тебя тащить».

Это нам кажется странным; мы в общем-то не против того, чтобы Бог нас тащил, как тащат своих безумных детей их сердобольные отцы, но в том-то и состоит исправление нашей воли, чтобы мы каждый шаг делали сами. Силы даёт Бог, но эта решимость сделать шаг должна принадлежать только нам, и больше никому. И управляться эта решимость сделать шаг должна только верой нашей в Того, Кто нас зовёт за Собой, то есть когда мы поверим в Него, доверимся Ему и не будем переступать Его волю на пути своей жизни, но исполняя то, что́ Он хочет.

Мы все похожи на детей, которых отец за руку тащит, чтобы купить игрушку где-нибудь в хорошем детском магазине, скажем, какое-нибудь настоящее фирменное Лего, тысяч за 70, 80 или 100. А ребёнок увидел муляж мороженого в витрине и закатил истерику, говорит: «А я хочу вот эту мороженку, я приду домой, буду кормить ею своего игрушечного мишку (у которого давно зашит рот)». И вот упёрся ребёнок перед витриной с этим муляжом и сопротивляется, не идёт. Отец его тащит, а он сопротивляется, орёт на весь супермаркет, кричит благим матом: «Хочу мороженку!» Вот он не знает, что́ приготовил ему отец. Мы все – такие орущие, кричащие, возмущающиеся дети, с той лишь поправкой, что отец-то, как правило, тащит ребёнка. А Бог – нет.

Он не говорит: «Отвергнись себя, и Я поведу тебя куда-нибудь». Он говорит: «Отвергнись себя и пойдём со Мной. Не хочешь идти – не надо. Я не буду тебя заставлять. Хочешь стоять у этого муляжа, хочешь биться лбом о витрину, хочешь кормить этим искусственным мороженым своего искусственного мишку, – но это твои проблемы. Я буду ждать, когда ты, наконец, поверишь, что Отец лучше знает, что́ для тебя хорошо, лучше знает, где твое благо, и лучше для тебя приготовил, чем то, что́ ты себе можете намечтать. И когда ты пойдёшь сам, Я не буду тебя тащить через весь супермаркет. Вот дорога, Я иду вот туда. Если поверишь, пойдём со Мной. Тебе будет хорошо так, что ты даже представить себе не можешь. В твоем сне таких фантазий нет, как тебе хорошо будет; но ты должен пойти сам. Потом Я тебе помогу, если ты попросишь. Но ты должен идти сам. Каждый шаг ты должен делать по своей воле. Я не буду тебя тащить».

Это нам кажется странным; мы в общем-то не против того, чтобы Бог нас тащил, как тащат своих безумных детей их сердобольные отцы, но в том-то и состоит исправление нашей воли, чтобы мы каждый шаг делали сами. Силы даёт Бог, но эта решимость сделать шаг должна принадлежать только нам, и больше никому. И управляться эта решимость сделать шаг должна только верой нашей в Того, Кто нас зовёт за Собой, то есть когда мы поверим в Него, доверимся Ему и не будем переступать Его волю на пути своей жизни, но исполняя то, что́ Он хочет.

Доверяя Ему, вверяясь Ему всякий раз, садясь ли в самолёт или за руль, выходя из окопа или начиная бизнес, мы должны понимать, что хранимы мы только благодатью Божьей, и эта благодать Божья может сделать невозможное, – но я должен надеяться только на неё, а не на свои силы. И если я выхожу из окопа или сажусь за руль, или сажусь в самолёт именно потому, что Он так хочет, именно потому, что я за Ним иду, а не свои хотелки исполняю, – то, несомненно, Он сохранит меня и сделает путешествие или атаку, или бизнес, или замужество, или молитву такой, что она перевернёт и нас самих, и всю жизнь на земле. Потому что именно послушание Ему, отказ от того, чтобы жить для себя и по своей воле, по своим представлениям, – это такая сила, которая меняет всю жизнь человека и человечества вообще. Аминь.

Автор: Константин Корепанов
Текстовая запись: Елена Плотникова.
Аудиозапись

Источник: https://vk.com/wall-156269624_13695