Торжество Православия в 1-е воскресенье Великого Поста

Наше причастие Торжеству Православия

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга.

1 марта 2026 года.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодняшний день, первое воскресенье Великого Поста, называется Днем Торжества Православия. И вчера отец Сергий рассказал об исторической канве этого события, этого праздника восстановления, почитания святых икон.

Был целый период, когда считалось, что иконы – это неуместное нововведение, которое пришло в Церковь. И вот торжество православия, торжество почитания святых икон, существовавшее в Церкви на самом деле и в самых первых десятилетиях христианства, – это восстановление, почитание святых икон; оно свершилось, и снова в Церкви можно было почитать иконы, что и сохраняется до сего дня. Но эта историческая канва, это историческое событие ещё говорит о том, что вот было время, когда была ложь, – и стало время, когда снова восторжествовало истинное богопочитание.

Но у словосочетания «Торжество Православия» есть и внеисторический контекст, ибо на самом деле Православие торжествует всегда, и потому оправдан этот день не только тем, что относит нас к историческим реальностям более чем тысячелетней давности, – Торжество Православия свершается всегда, каждый день, каждый год, каждое десятилетие. До скончания этого века Православие будет торжествовать, ибо Христос сказал, что врата ада не одолеют Церкви Христовой.

До самого последнего дня мира, до пришествия Иисуса Христа, Церковь будет непобедима, и торжество свое будет являть даже тогда, когда весь мир погрузится в ложь и в хаос, когда все отрекутся; – все равно останется Церковь верных, которых сломить будет нельзя.

И истина, хранимая этими людьми, будет неповрежденной, непоколебимой. И благодать, которая созидает их сердца в Церкви, будет полнотой всех даров Святаго Духа, когда-либо данных человечеству. Церковь непобедима, а потому торжествует.

Но на самом деле эти слова для нас – это просто слова. Потому что мы-то живем не в истории большой, – мы живём в истории маленькой, в истории своей конкретной человеческой судьбы. И в рамках этой судьбы торжества Православия мы не ощущаем. И потому изнемогает сердце наше.

Очень жалко, очень плохо, что мы совершенно не знаем ни истории своей страны, ни истории своей церкви. Вот что такое тот же самый период иконоборчества? Это же не 10 лет, не 20 лет, не 50 лет – и даже не 70 лет, сколько допустим, длилось торжество советской власти. Это был гораздо бо́льший промежуток времени, когда иконы почитать было нельзя. И возглавляли иконоборчество не какие-нибудь там дворники без образования, а всё же императоры, причем одни из лучших императоров византийской истории с точки зрения государственного управления и успешных воинских компаний. Это действительно были незаурядные люди, которые много сделали для своего государства, но в церковном деле, богословии они не понимали ничего. И, собственно, политику свою вели для того, чтобы, как им казалось, укрепить государство. И они действительно много запрещали царскими указами, они действительно воевали не только против иконоборчества, но и против монашества: они закрывали монастыри, они заставляли монахов и монахинь жениться. Они привели к тому, что несколько десятков тысяч монахов эмигрировало из Византийской империи. Они их заточали в тюрьмы, они уничтожали иконы. История Иверской иконы Божьей Матери связана именно с этим периодом иконоборчества, – когда воин со злости вонзил копье в лик Пречистой Девы. Он же был христианином. Он же верил во Христа, – только ненавидел святые иконы, считая их ложью, и исполнял царский указ. И это гонение против православия продолжалось много-много десятилетий, и патриархи тогда были тоже отступниками, но в итоге-то (не в плане моей жизни, а в плане жизни Церкви), истина все равно восторжествовала. Ее не удалось уничтожить никому. И имен иконоборческих императоров, кроме историков, никто не помнит. А имена Феодора Студита, например, или Иоанна Дамаскина знают и помнят все, и будут помнить, пока стоит Церковь; и она продолжает свое бытие, и каждый из вас, – и спустя тысячу лет, не зная ни греческого, ни ороса Седьмого Вселенского Собора, не читая статей, которые написал Иоанн Дамаскин в защиту святых икон, – приходит сюда, – и первое, что́ он видит в храме – это икону, и ей он и поклоняется, – поклоняется Изображенному на ней, и почитает иконы, и целует. И с этого начинается наше воцерковление, – и сделать с этим мы ничего не можем: так существует Церковь веками. И каждая ложь, и каждая неправда, и каждое отступление приводит к тому, что, рано или поздно, оно исчезает, а торжествует истина Православия. Церковь стоит, она смывает с себя заблуждение, она смывает с себя ложь, она избавляется от того, что́ мешает ей свидетельствовать о Христе полнотой даров Святаго Духа и продолжает идти по истории.

И в этом смысле мы торжествуем вместе с ней, потому что принадлежим тому Телу, той Силе, которая через столетия будет существовать; и мир исчезнет, – а она не исчезнет и тогда, но обновится и воскреснет вместе с Тем, Кто воскрес, и частью Чьего Тела являемся все мы.

Но, тем не менее, это торжество не есть некий самопроизвольный процесс. Церковь – это не только сила Божья, действующая в истории. Церковь – это и вера человека, которая живет в истории.

И никогда бы не было 1988 года, если бы не было множества исповедников веры Христовой, погибших или не погибших в лагерях, сохранивших веру свою где-то там, в домах, в селах, в незакрытых храмах, в катакомбах или в лагерях, но несмотря на «безбожные пятилетки» и «десятилетки», люди сохраняли веру, исповедовали веру, и если бы они этого не делали, не было бы воскресения Церкви в 90-е годы или свободы вероисповедания, как сейчас. Так же, как во времена иконоборцев, она стояла теми, кто сохранял веру, – той женщиной в Никее, которая опустила в воды Иверскую икону Божьей Матери, или исповеднического подвига Феодора Студита, или исповеднического подвига Иоанна Дамаскина и многих других. Церковь существует в истории потому, что есть люди, верные ей, потому что есть люди, которые сохраняют веру среди обстоятельств невозможных.

Мы все ждем, что будет комфортно. Человек так устроен, он любит жить комфортно, с этим ничего сделать нельзя. Но христианин отличается тем, что он крестился в смерть Христову, и внутренне должен быть готов к тому, чтобы исповедовать свою веру перед лицом зла и неверия, перед лицом безбожия или ереси. И это безбожие, и это ересь, и это неверие будут сильными, будут грозными, будут страшными. Но мы, сознавая, что принадлежим Великой Церкви, не боимся этого и готовы к этому исповедничеству. Мы и есть та самая соль земли и свет мира. И мы не должны бояться исповедать свою веру и словом, и делом, и любовью к ближнему, и стойкостью к тем истинам веры христианской, которые донесли до нас святые отцы. Это наш путь. Это путь, которым прошли наши отцы, и сегодня в Послании к Евреям вспоминался этот перечень. И мы еще не до крови подвизались, сражаясь против греха. Но у всех у нас одна задача – сохранить веру, засвидетельствовать о ней. И тогда мы действительно принадлежим собранию святых, истинной Церкви Христовой, которая торжествует во веки веков. Аминь.

Запись от 1 марта 2026 года.

Текстовая запись: Елена Плотникова

Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/PN45cMVZ

Источник: https://vk.com/wall-156269624_12375