Бог, рождённый в хлеву

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга в Неделю пред Рождеством Христовым.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Возглашаем предпразднство Рождества Господа. Красуйся, Вифлееме, отверзься всем, Эдеме. – Украшайся, Вифлеем, готовься, ибо приходит Та, Которая родит в тебе, внутри тебя спасительный мир.

И еще вроде бы не праздник, и икону мы еще не видим, но уже читается отрывок из Евангелия от Матфея, который говорит непосредственно о Рождестве Господа нашего Иисуса Христа.

И души наши тоже должны украшаться. Украшаться, ибо каждый раз внутри нас ведь тоже рождается Христос. По крайней мере, в день, когда мы причащаемся, мы так и говорим в молитвах ко Святому Причащению: Ты, Кто пришел в вертеп и не возгнушался, смирил Себя до вертепа, – смирись и ныне смирению моему и войди внутрь моего собственного вертепа.

Славянские слова иногда очень вуалируют смысл каждого конкретного слова. Христос – Сын Бога Живого. Бог, сотворивший небо и землю, рождается в хлеву. Да, это пещера, но в этой пещере есть ясли. Ясли – это кормушка для скота. А значит, там держится и кормится скот. А значит, там всё то, что есть в хлеву. Да где же нам-то, городским жителям, вспомнить, что такое хлев или, по-русски сказать, стайка, стойло? Что такое место, где живёт скот? Мы не понимаем, мы не знаем, многие родились и прожили всю жизнь, никогда не заходя в то помещение, которое называется стайка. Никогда не были там, никогда, даже если оно убрано, даже если оно почищено, и там уже давно нет никакого скота. Это стайка со всеми вытекающими отсюда последствиями. И вот в этой стайке, в этом хлеву рождается Спаситель мира, рождается Бог. Мы в грязное помещение гнушаемся войти. Нам тяжело, нам трудно, а уж рожать-то своих детей… давно уж никто в поле не рожает, – а в хороших больницах, на специальных столах, в окружении специализированного персонала, который следит за тем, что происходит. Все это очень стерильно и чисто.

А Бог, когда сошел на землю, родился в хлеву. И это не случайно. Нет, Он, конечно, мог родиться где угодно, и все ждали, что он родится где-нибудь во дворце, – всё-таки сын Давидов, потомок Авраама, – ну хотя бы в украшенном шатре. Люди думали так, люди ожидали такого рождения, и даже тогда, когда пророк Михей сказал свое знаменитое пророчество о Вифлееме, никто же не думал, что Он родится в хлеву, в стайке. Но это же не случайно, потому что по отношению к Нему весь наш мир – это хлев, это стайка, это – место для скота. И человек, которого Он почтил образом Своим, от скотов-то ничем не отличается, он сотворён со скотами в один день. И физиология наша – физиология скота, и мы живём, как скоты и по-другому жить уже давно не умеем. И то, что мы созданы по образу, и уж тем более по подобию Божьему, никто из нас не знал бы и не чувствовал, если бы – не то чтобы Библию читали, (кто ее читает?) – если бы Бог не стал Человеком, напомнив нам о том, какими мы должны быть. И Он принял образ человека, который внешне, физически, очень сильно похож на скота, но образ жизни которого совершенно не скотский. Это скорее ангельское бытие, «умалил его малым чем от ангелов, славою и честью венчал его».

И вот удивительное существо – человек, который может быть и подобным ангелу, и даже Богу, – а может уподобиться скотам несмысленным, какими мы все и стали. И вот то, что мы все оскотинились, превратились в скотов, означает, что Бог приходит к скотам. Где же еще Ему родиться, как не в хлеву? Ибо весь мир – это хлев. Весь мир – это вертеп, весь мир – это вонючее, поганое место, пропахшее нашей кровью, нашими грехами, нашим смрадом, скверных дел.

Вот сегодня перечисляется Его родословие. Конечно, нам ни одно из имён не знакомо. Мы Библию никогда не читали, разве что, в лучшем случае – детскую. А если и прочитали её один раз, то не помним, кто эти люди. Кто этот Авраам? Величайший, на мой взгляд, из людей, живших до Христа, имевший величайшую веру, которая смог сделать невозможное для человека, принести в жертву Богу своего единородного сына. Но и он – грешный человек. Вот всегда людей смущает его поступок. Пришел он в египетскую землю, и у него забрали жену. А он скрыл, что это его жена из страха, и жену взяли в гарем египетского фараона. Как же так? Мы бы так не сделали. А он вроде как смолодушничал, вроде как от жены отрёкся, хотя он ничем не солгал, а просто проявил осторожность или малодушие, слабость. Но Бог не отступил от него за это. Так это только начало, а вот говорится дальше, что родил Иуда, один из правнуков Авраама, родил Фареса и Зару от Фамари. Ну и родил, родил, чего подумаешь? От женщины, – от кого еще рожать-то, как не детей, – все нормально. А кто такая Фамарь? А Фамария невестка. Она вообще-то – жена его сына, – так получилось; и не одного, – а многих сыновей. Ну так получилось, что он вступил с ней в очень нечистую, прелюбодейную связь. Согрешил, что называется, с ней, и родились два ребёнка. Но Христос не возгнушался ни Иудой, ни Фомарью, ни этими детьми. Мы бы пальцем показывали: вот, глядите, смотрите, какие скоты нечистоплотные живут, как будто свиньи. А Христос – нет, назвал их Своими предками по плоти. Или, дальше говорится: Соломон родил Вооза от Рахав. Ну и Рахав, ну что, – нормально, вполне себе прилично. Но она – блудница. Блудница в большом, языческом, мерзком городе, которым даже вещь нельзя было взять, она была проклята. Даже браслет, даже чайник там был осквернён нечистотой, и пользоваться им было нельзя. И тот, кто бы взял этот чайник, был бы проклят, – и был проклят, потому что посмел это взять. А блудница в этом скверном городе была хуже всякой скверной женщины и вещи в самом скверном месте, – но, тем не менее, она стала праматерью Христа по плоти. И ее имя не гнушается употребить Священное Писание и святой Апостол.

Или, коротко говорится: Давид родил Соломона от бывшей за Урией, – то есть от той женщины, которая была замужем за Урией, но изменила ему, а он был убит, как неугодный, чтоб не мешался. Она была взята в постель к царю и совершилось прелюбодеяние. И потом уже, когда она стала его законной женой, но Писание не скрывает и не пытается назвать ее царицей, и здесь, в Священной Книге, в Новом Завете, Евангелие напоминает, что она и имени-то своего иметь не должна. Она – всего лишь бывшая, прелюбодейная, скверная, Уриина жена.

И ничем этим не гнушается Господь. Он не гнушается приходить в хлев нашей жизни, в скверну человеческих страстей. Он не гнушается даже наших собственных душ. Это мы только пальцами показываем на падших женщин или падших мужчин только потому, что мы не видим недр своего собственного сердца. Мы себя не знаем. А потом с нашими близкими или с нами самим происходит нечто. Мы говорим: «Ай-яй-яй! Как это так получилось? Во мне никогда такого не было и я никогда такого не думала!». Да всё есть. Если видите человека, живущего как скот, не судите его. Вы – такой же, такая же. Ничем не отличаемся мы, у нас одна природа. Мы – один падший Адам, все осквернены грехами. «Нет праведного ни одного», – говорит Псалтирь. Все согрешили.

И только тогда, когда мы поймем, что мы такие же грешники… Вот сейчас, через две минуты выйдет священник и скажет молитву: Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живаго, пришедший в мир грешников спасти, из которых я – первый». И человек должен не то, что сказать, не то, что подумать, – а пережить, почувствовать, что он – один из этого многомиллиардного моря грешников, к которым пришел Бог, и ко мне Он пришёл не потому, что я лучше, чем другие, а потому, что я – такой же, как другие.

И пока я не буду чувствовать, что я – такой же, как другие, я ничего не почувствую перед этой пещерой: «Ну хлев, ну пещера, ну Ребёнок, ну Мать. Ну и что?» А то, что в хлев моего сердца, в мою нечистоту, в мою мерзость, скверность не гнушается войти Бог, – ко мне самому, не потому, что я хороший, а потому, что я без Него умру. И Ему бесконечно меня жалко, и Он не хочет смерти грешника. Он приходит, чтобы спасти меня, чтобы посидеть в моем хлеву и, не гнушаясь мною, вытирать пот с моего лба, слезы с моих глаз, кровь с моих ладоней, чтобы утешить меня, поддержать, вдохновить и сказать: «Сын, дочь, надо идти дальше. Здесь плохо. Обопрись на Меня. Я тебя вынесу. Не можешь? Дай Я тебя понесу. Дай Я тебя взвалю на Свои плечи и вынесу из этой мерзости к другой жизни, – к свету, к миру». И мы либо опираемся на него, либо сваливаемся на него, как курдюки, и говорим, шепчем, «Неси, Господи!» «Аще хощу, или не хощу, спаси мя», я не хочу здесь быть, я не хочу, мне все здесь обрыдло. Я ненавижу эту скверну, этот запах, этот смрад моего собственного сердца. Вынеси меня, спаси меня от меня самого»

И вся эта возможность жизни, надежда жизни появляется потому, что Бог, не возгнушавшись ничем и никем, сошёл в этот мир, родился в хлеву, стал Человеком, чтобы быть с нами до скончания века. Аминь.

Видеозапись сделана 4 января 2026 г.

Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/hwEHfdHmeu0

Видеозапись на нашем канале в RUTUBE: rutube.ru/video/bc7d

Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/ftwsqZEj

Автор: Константин Корепанов

Текстовая запись: Елена Плотникова.

Источник: https://vk.com/wall-156269624_11929