Как мы веруем? Проповедь священника Константина Корепанова

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня читался отрывок из Евангелия, в котором, как и в других местах Священного Писания, говорится о вопрошании иудеев, обращенных ко Господу Иисусу Христу.

«А не конец ли наступает света? И точно ли ты Христос? Точно ли ты Мессия?» По сути дела, иудеев той эпохи волновали только два этих вопроса, взаимосвязанные между собой. Если Ты Мессия, то до́лжно уже прийти концу мира, концу царства зла и наступить Царству правды. Это желательно, это хорошо, это здорово, поэтому докажи, что ты Мессия, и мы обрадуемся. Если это наступает конец, то значит, вслед за этим наступит Царство Бога, Царство Господа, и мы хотим знать, каково знамение этого Царства, когда оно наступит и какие признаки его пришествия.

И в сущности человечество, хоть сколько-нибудь обремененное религиозными вопрошаниями, с тех пор спрашивает только об этом: точно ли Христос, Которого исповедует Церковь, есть Спаситель мира? И если наступает конец света, то каковы признаки его? И никогда на эти вопрошания, как бы ни были они важны для человека, и современного Иисусу Христу, и нынешних людей, Он никогда не отвечает.

Человек озабочен теми важными для него вопросами, а Христос не отвечает на них. И это всегда загадочно для человека: «Ну что Ты нас покрываешь молчанием, ну почему Ты нас оставляешь в неведении? Ну скажи точно, когда? Ну скажи точно, как? Ну скажи точно, — Ты спасёшь, Ты Спаситель или нет? Ты действительно нас спасёшь или нам можно отчаиваться?» И Он никогда не отвечает на эти вопросы, которые кажутся такими важными для человека, потому что человек спасается верой, потому что никаких гарантий в жизни человека быть не может. Не потому что Господь не может их дать, а потому что какие бы гарантии Он ни давал, они все равно могут быть приняты только верой — поверит человек или не поверит, будет он жить в соответствии со своей верой, или не будет жить; и это определяет жизнь человека.

А человек не привык определять свою жизнь верой, он привык определять свою жизнь гарантиями, тем, что вот договор есть, бумага есть, – и по этой бумаге я должен получить соответствующую сумму. На эту бумагу, на этот закон человек надеется. Вот дом стоит, отопление в нем есть, крыша есть – и на этот дом, и на эту крышу человек надеется. Вот есть у него друг или родственник где-нибудь в правительстве, который обещает ему помочь в случае чего, — вот на этого друга, вот на это правительство, на его помощь человек надеется; но на Бога он не надеется.

И это чрезвычайно трудно человеку, а потому совершенно и чрезвычайно спасительно для человека, потому что так трудно ему понадеяться на Бога, Которого он не видит, от Которого он всего лишь читал слова, — написанные человеческой рукой Евангелия, или, скажем, послания Апостольские. И он всегда сомневается, всегда он сомневается: ему нужны твёрдые гарантии, которые можно, как бумагу, спрятать в карман, или понадеяться на них, как на дом, как на машину, как на что-то материальное, весомое, осязаемое, надёжное.

А как надеяться на Бога, воскрешающего мёртвых? «Да и воскрешал ли Он мёртвых? Да и был ли Он вообще? Да и есть ли Он вообще? Да кто я такая? Да кто Он такой? Да сможет ли Он? Да нет, да никогда, да ни в жизнь!» Ничего у человека не получается.

И потому так дорого стоит вера. Ибо ни один человек никогда бы поверить в любовь к Божью не смог, если бы этот дар веры в любовь к Божью не был бы дан человеку благодатью Святаго Духа тогда, когда он крестился.

И наша задача не в том, чтобы опираться на воздух или, подобно Мюнхгаузену, вытаскивать себя за волосы из болота, а в том, чтобы сохранить ту самую благодать, которая нам дана, тот дар веры, то представление, понимание, ощущение, переживание Любви Божией, которую мы однажды пережили, однажды вкусили, — но мы и этого не можем. В нашу голову входят мысли, и мы отпадаем. «Да нет, Бог меня не любит!» «Да нет, Бог не может мне помочь!» «Да нет, да кто я такая, чтобы Он мне помогал?» Подобные мысли мы сами принимаем, когда они приходят в нашу голову. Мы сами этим мыслям верим.

Мы не можем твёрдо и непоколебимо стоять в исповедании того, что́ мы говорим здесь, перед причастием: «Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси Христос, Сын Бога живаго, пришедый в мир грешников спасти, от них же первый есмь аз». Вот ни в одно это слово мы не верим. Мы не верим, что Он пришёл грешников спасти, — ведь тогда бы мы не судили никого. Ведь если человек, которого мы судим, грешник, значит, Бог пришёл его спасти. Чего же я тогда его обрекаю на ад — говорю ему: в аду будешь гореть, — с чего бы это, если у него есть Бог, Который пришел его спасти? Муж ли это или сын, дочь ли это или мама, неважно, — его пришел спасти Бог. Если Он меня привёл сюда, тоже человека грешного, и спасает здесь, значит, Он может привести любого человека.

Мне нужно просто рассказать этому ближнему о любви Бога к нему, — а мы приходим и рассказываем о том, как Бог ненавидит его: «Он будет тебя мучить, Он будет тебя казнить, Он будет тебя наказывать. Он тебя вот этого лишит, и этого лишит, и этого лишит, — поэтому, пока не поздно, приди к Нему» — вот что мы говорим, так или иначе, нашим близким. Чего же удивляться, что они не идут в храм? Кто же будет поклоняться такому Богу, Который мстителен, жесток, злобен и думает только о том, как бы причинить человеку страдания?

Это неправда. Он пришёл в мир грешников спасти, — спасти пришёл. Не судить, не наказывать — а спасти грешника. Он пришел взыскать погибшее, — и в Евангелии он ходит по улицам Иерусалима и заходит в дом ко грешникам. Он не гневается на блудницу, не бьёт её плёткой, не обличает её последними словами, не обзывает её никак. Он говорит: «Прощаются тебе твои грехи». Он приходит к вору, к жестокому человеку Закхею, и делит с ним трапезу, ни слова против не говоря, а говоря: «Ныне пришло спасение дому сему, ибо Я пришел взыскать погибших».

И мы знаем всё это, слышим много-много раз, но не верим этому. Мы поверили в какого-то другого Бога, не Того, Который описан нам на страницах Евангелия, не Того, Который висит за нас на Кресте, не Того, Который молится за распинающих его иудеев: «Прости им, Отче, не ведают бо, что творят». Мы придумали своего собственного Бога и живем с ним, и удивляемся, почему в нашей жизни ничего не меняется: «Почему у меня сердце мёртвое, почему я любить никого не могу?»

А как ты будешь любить, если ты в любовь к Божью не веришь? Если всякого грешника, которого ты видишь на земле, ты готов приговорить к аду, если каждого плохого человека ты готов заклеймить, обличить, опозорить, а дай тебе волю — и предать смертной казни, — только чтобы он не мешал нам жить на этой земле?

Поэтому и бессильны стали наши сердца. Потому мы говорим, что нет благодати, — ведь для благодати нужно верить в любовь Божью. «Пришёл в мир грешников спасти, от них же первый есмь аз». Разве в это мы верим? Разве мы верим искренне, что мы — первые из грешников? Нет. Мы только говорим слова такие, а грешники — это другие люди. Это другие, а я не первый из грешников. Словами я говорю одно, а сердце моё говорит: «Нет, Господи, я праведный человек, ну пусть не первый из праведников, но где-нибудь во второй десятке точно есть. Я из последних сил стараюсь быть праведным”, — это мы думаем сердцем. И наши уста, и наше сердце живут в разнобое, и нет в нас ни целостности, ни единства, ни Христовой благодати, ни веры Христовой — ничего нет, потому что мы живём в своём придуманном мире, вместо того, чтобы, опираясь на слова Церкви, сделать каждое слово Церкви дыханием своего сердца, чтобы действительно вкусить истину, чтобы эта истина освободила нас и от страстей, и от грехов, и от лжи, которыми мы пропитали себя, — потому что словам Церкви не верим и не стараемся воплотить ни одно слово Церкви в свою жизнь.

И надо-то всего лишь явить милость ко всякому человеку, ко всякому человеку, встречающемуся у нас на пути. Не обличить, а утешить. Не наказать, а обнять. Не пригрозить казнями, а пообещать надежду. Если мы так будем поступать в отношении каждого человека, то почувствуем, что благодать Божья не тщетна, не пустой звук, что она животворит наше сердце, и наша надежда на Бога становится крепче, ибо возвращается, утверждается и возрастает в нас благодать, данная нам в крещении. Аминь.

Видеозапись сделана 25 декабря 2025 г.

Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/Y2SGmTipIL0

Видеозапись на нашем канале в RUTUBE: rutube.ru/video/priv…

Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/sYrLabmd

Автор: Константин Корепанов
Оператор: Рахиль Сакаева
Текстовая запись: Елена Плотникова

_____________________________
#оКонстантинКорепанов
#священникКонстантинКорепанов #КонстантинКорепанов

Источник: https://vk.com/wall-156269624_11847