Когда и как человек делается добрым

Сборник из двух выпусков передачи «Читаем Добротолюбие» от 21 и 28 июля 2025 года, в которых священник Константин Корепанов разбирает абзац 2 наставлений блаженного Диадоха.

Все «Слова» у блаженного Диадоха озаглавлены каким-то заголовком (как главы в книге). Абзац второй: «Когда и как человек делается добрым».

По естеству благ Един Бог. Но и человек бывает благим чрез ревностное тщание о благих нравах, будучи изменяем в то, чем не есть по естеству. Тем, Кто существенно благ, когда душа чрез ревностное тщание о добре настолько соделается сущей в Боге, насколько она по силе своей возжелает того и деятельно взыщет; ибо сказано: «Будьте благи и милосерды, как и Отец ваш, Который на небесах» (Лк. 6, 36; Мф. 5, 48).

Вот, собственно, такое простое и понятное «Слово». На первый взгляд оно кажется понятным: человек должен быть добрым. Любое слово святых отцов, когда мы его читаем, представляется нам априори понятным. Потому что у нас в голове есть некая сложившаяся система понимания, и когда мы читаем какое-то слово, то происходит узнавание: «Да, мы об этом слышали… Мы это понимаем… Мы это знаем… Надо быть добрым». Поскольку мы знаем, что надо быть добрым, ничего нового нам это слово не открывает, мы читаем дальше.

Что, собственно, такое «быть добрым», мы сейчас еще посмотрим. Насколько мы точно и внимательно прочитали это «Слово», мы еще увидим. Но хотелось бы начать немного с другого.

Я думаю, что и в V веке, когда писал блаженный Диадох, святоотеческая традиция и просто какая-то традиционная система православных ценностей, православной культуры была; и человек был еще вполне себе традиционным. Все люди той эпохи и гораздо позже, в общем-то, одинаково стремились к Богу как к источнику всякого блага, как к источнику Жизни, как к источнику всякого добра, как к свету. Плохо ли они стремились, хорошо ли, но для них это было некое само собой разумеющееся понимание… Сейчас многое изменилось, и над словами о добре и доброте (в том числе над словами блаженного Диадоха) нужно немного поразмышлять, порассуждать.

Благ только Бог. Мы знаем это из Священного Писания, даже если не знаем из каких-то общих размышлений и рассуждений. Чтобы нам стать благими, нужно соединиться с Тем, Кто Благ, и пребывать в Нем. А для этого нужно желать Бога и всеми силами стремиться к Нему. Царствие Небесное нудится, и нуждницы восхищают е. Или: Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его (Мф. 11, 12). Или скажем о том образе состязующихся атлетов, бегущих на ристалище, который приводит нам апостол Павел.

Я сказал некую банальность: мы хотим быть благими, хотим быть добрыми. По-настоящему благ только Бог. Нам нужно соединиться с Богом, для этого надо Его желать. Это же, в общем-то, понятно. Я не могу представить себе, по крайней мере, верующего человека, который думал бы иначе. Но это если мы размышляем отвлеченно о каких-то важных вероучительных предметах. Мы размышляем так. И каждый человек, более или менее знакомый с «Законом Божьим» или (хотя бы поверхностно) со Священным Писанием, рассуждает так.

Но потом, когда это рассуждение, как будто бы книга, закрылось, мы это рассуждение прекратили и погружаемся в обычный ход нашей жизни и пытаемся жить по-христиански или не очень по-христиански. Но начинаем как-то что-то делать как практикующие христиане, и у нас какая-то «печалька», скажем так, иногда доходящая до глубокого уныния, глубочайшей депрессии, а то и до отчаяния. Мы говорим: «Я не могу стать благим, поэтому жизнь закончилась… Я не могу стать добрым… Я не могу делать добро, совершать по-настоящему добрые вещи… Я не знаю, что мне делать дальше, как жить, потому что у меня отчаяние, я ничего не могу сделать…»

То есть у человека, когда он закрывает книгу вероучительных истин и становится практикующим христианином, мысль совершенно иная. Он думает так: «Бог любит добрых людей. Он же совершенное благо. Ему нужны добрые люди. Я должен делать добро. И тогда Бог обязательно обратит на меня внимание и похвалит, отметит, что-нибудь даст (желательно бы вечную жизнь, но еще лучше, чтобы к вечной жизни что-то и в земной; но если уж нельзя вечную жизнь, то хотя бы что-то в этой жизни; но что-то Он мне должен дать за добрые дела, которые я делаю в этой жизни, которые Он повелел мне делать; я тоже какое-то добро делаю и жду за это похвалы)».

Но это совсем не православие. Это совсем не христианство. Даже не христианство, какое бы там ни было. Это вообще не о том. Как же так? Мы только что правильно рассуждали о вероучительных предметах, закрыли книгу, в которой изложены вероучительные предметы, и стали заниматься практическим христианством. И наше практическое христианство совершенно не соответствует тем вероучительным истинам, о которых мы только что прочитали. Там написано: чтобы стать благими, мы должны соединиться с Благим, всецело к Нему устремившись. Как говорит Святое Евангелие, никто не благ, как только Бог. Чтобы стать благим, нужно соединиться с Благим. Нужно, чтобы Его благо перелилось в наше сердце и из нашего сердца излилось на людей. Только в Нем мы можем быть благими. Всё просто. Я есмь истинная виноградная лоза (Ин. 15, 1)… а вы ветви; кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода; ибо без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 15). Вы прививаетесь к лозе, и лоза, которая есть собственно жизнь, напитывает вас жизнью, так что рождаются виноградные гроздья. Сам по себе из воздуха виноград родиться не может. Он должен родиться из лозы. Всё же просто. Каждый понимает это и примеряет на себе.

Закрыли Евангелие. Начинаем снова жить по-христиански — и совершенно полная противоположность тому, что мы прочитали в «Законе Божьем», учебнике по догматике, в огласительных беседах или в Евангелии, Библии, где угодно. Мы прочитали одно, но когда начинаем практически это осуществлять, то говорим: «Я хочу делать добро; я должен его делать, потому что за это добро буду награжден, помилован, утешен…» Но все Писание, само христианство, сам приход Бога на землю говорят нам о том, что добрыми делами человек ничего не может сделать, потому что никакого подлинного добра у человека нет. Только соединившись с Богом, человек может делать добро. И в христианстве ему дается возможность этого соединения.

Поэтому вопрос и главная проблематика христианина не в том, как сделать добро, а в том, как соединиться с Богом. Это же совершенно разные целевые установки, разные направления жизни. «Или я стараюсь делать доброе дело, или я хочу соединиться со Христом, чтобы Он во мне, через меня делал добро». Христос будет его делать, потому что он Благой и ничего, кроме добра, делать не может: непосредственно Сам, или через меня, или через какого-то другого человека. Все равно Он может делать только добро. Поэтому я должен с Ним соединиться, и тогда я в Нем, через Него, Его силой, Его благодатью, Его жизнью, Его благом смогу делать добро. Вот это христианство.

Это разные вещи. И когда в одной установке мы говорим: «Хочу делать добрые дела и за них получить какую-то награду для спасения», — мы противоречим всему строю Священного Писания, потому что человек спасается не делами. Он спасается верой, веруя, что Бог стал Человеком, что Благо всего сущего стало Человеком для того, чтобы вселиться в меня благодатью Святого Духа. И эта вера приводит к тому, что Бог в меня вселяется, и Он во мне совершает благо. Он во мне совершает добро, продолжая осуществлять то, что Он всегда и делает: совершает добро.

Чем я спасаюсь? Я спасаюсь верой. Вера приводит к тому, что во мне живет Благо и не может делать ничего, кроме блага. Конечно, я сам делаю еще кучу других дел: грешу, например, возношусь, еще что-то делаю… Но в меня вселился Бог, вселилось Благо, Которое животворит меня и через меня производит дела Божьи. Но не только я это делаю, поэтому во мне, как говорит апостол Павел, как бы два человека: новый и ветхий — человек, который отдан Богу, и через это Бог может творить Свое благо в мире; и другой человек, который еще грешит. И вот два этих человека борются. И моя задача в том, чтобы всецело отдать себя Богу, чтобы Он всецело во мне жил, то есть возлюбить Господа Бога своего всем своим сердцем. Но это в любом случае разные модели аскетики, разные целевые назначения, целевые модели, это разный модус бытия в мире и, самое главное, разное отношение к Богу.

Мы – грешники. Поэтому нам надо измениться через соединение с Благом. Как скажет об этом в XIV веке святитель Григорий Палама: «Мы должны преобразиться». То есть наша скверна, наше грешное человеческое должно переплавиться через соприкосновение с огнем Блага, через переплавление в огне благодати Божьей, и тогда мы станем другими. В нас вселится Благо, и мы будем свидетельствовать о Благе, являть Благо, то есть станем добрыми по существу. Для этого, как говорит блаженный Диадох, нужно возлюбить Бога, но и возненавидеть себя. «…Человек бывает благим чрез ревностное тщание о благих нравах, будучи изменяем в то, чем не есть по естеству, Тем, Кто существенно благ, когда душа чрез ревностное тщание о добре настолько сделается сущей в Боге, насколько она по силе своей возжелает того и деятельно взыщет…».

То есть изменяет нас Бог, не мы сами изменяемся. Переплавляет нас Бог. А для этого нужно возлюбить Бога, устремиться к Нему и возненавидеть себя, то есть отвергнуться своей воли. И тогда мы делаемся способными к этому самому изменению. Как говорит Иисус Христос: любящий Меня заповеди Мои соблюдет. И поэтому соблюдение заповедей Божьих есть соблюдение воли Божьей. Стало быть, когда мы соблюдаем заповеди Божьи, мы отрекаемся своей собственной воли. И в этом подчинении себя исполнению заповедей Божьих мы и осуществляем свою любовь ко Христу. А осуществляя свою любовь ко Христу, мы соединяемся в любви с Ним. И Он нас переплавляет, изменяет, переделывает, через нас творя Свое собственное Благо.

Вот, собственно, и всё. По большому счету, это есть то, что нужно сделать. Мы исполняем заповеди потому, что этого хотим. Потому что это начальная форма любви к Христу, Который пришел для нашего спасения. Мы добровольно отвергаемся от своих «хотелок». Своей волей подчиняем себя заповедям Божьим, потому что любим Того, Кто их дал. И через это мы изменяемся, переплавляемся и уподобляемся Богу. То есть делаемся такими же, как Он, потому что Он начинает в нас жить.

То есть можно сказать (об этом мы еще поговорим в следующий раз, читая четвертый абзац «Слова» блаженного Диадоха), что мы таким образом уподобляемся Богу. Но это тоже общее место, понятное всем рассуждение. Ничего нового я не сказал. Уподобляться Богу – фразеологизм, который используется всегда и везде, в любой издательской, аскетической, поучительной, нравоучительной литературе. Надо уподобляться Богу. Мы это понимаем так, как копия уподобляется оригиналу. То есть смотрим на оригинал и пытаемся нарисовать картину, максимально подобную оригиналу. Мы – художники, на каком-то холсте какими-то красками, своими силами, волей, умом, энергией, никак не связанными с оригиналом, делаем себя подобными оригиналу. Мы уподобляемся Богу.

Источник: https://vk.com/wall-156269624_10621