Верность в малом: проповедь перед Царским крестным ходом

Проповедь священника Константина Корепанова на архиерейской Божественной Литургии перед началом ночного покаянного Царского крестного хода от Храма-на-Крови до монастыря в честь святых Царственных страстотерпцев в урочище Ганина яма.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Удивительно место, удивительно время, удивительно событие, которое мы вспоминаем молитвенно, радостно, – теперь уже точно – радостно. Удивительное дело, когда, более ста лет назад, здесь, на этом месте злые люди, люди, преданные злу, убили невинных людей: Императора Николая, его супругу, Императрицу Александру, пятерых их детей и слуг, которые остались верными даже до смерти своим господам, своему царю, своим дорогим, любимым, людям. И люди, которые убивали этих святых людей, думали, что уничтожают их, обращают их в ничто. Они варварски издеваются над их телами, они пытаются стереть всё, что от них осталось еще, сами того не понимая, и не зная, и не ведая, что делают их святыми и обеспечивают им вечную память и на небесах, и на земле. А потом, спустя некоторое время, взрывают на этом месте дом, в котором произошло злодеяние, думая, что уничтожают память об этом, – на самом деле, оказалось, что очищают место для строительства храма.

И так всегда бывает в православии, что когда злодеи думают, что уничтожают святыню, что-то доброе, хорошее – святого человека, святой храм, святое имя, священное событие, – неожиданно оно прорастает множеством ростков. И про это сказал Христос: «Семя, если не умрёт, не может дать плода. А если умрёт, то приносит великий плод». Так что от одного семечка, умершего в земле, происходит множество семечек – и радости, и утешения. И семя это и дальше живет в веках, пока есть те семечки, которые готовы умирать. А когда мы мысленным своим взором представляем событие, свершившееся тогда, в эту ночь здесь, в Ипатьевском доме, сердце наше содрогается. Во всех смыслах содрогается – и когда мы думаем о том, что нас могут убить, – и гораздо больше, когда мы думаем о том, что могут убить наших детей, любимых, дорогих нам людей, – нашу семью, родню, – что нам придётся претерпеть лишения, – сердце наше слабеет в груди, тает, изнемогает.

Ведь мы же, когда приходим в мир, – да и в Церковь, – мы же думаем не о смерти, хотя она всех нас ждёт, – мы думаем о жизни. И, рожая детей, мы думаем о жизни, мы мечтаем о том, чтобы у них был хороший брак, и они родили нам внуков, чтобы мы с ними нянчились, и прожили много долгих счастливых лет, где-нибудь под сенью берёзок или пальм нянча своих правнуков и глядя благодарным взором на уходящее в закате солнце.

И когда мы строим наши дома, покупаем квартиры, машины, зарабатываем деньги и делаем все прочие человеческие вещи, мы ведь хотим жить долго и счастливо. И хотя мы сердцем, верой нашей склоняемся к подвигу святых, когда мы думаем об этом подвиге, он представляется нам неподъёмным, тяжелым, страшным. Но ведь и царственные страстотерпцы о смерти не думали, к смерти сознательно не готовились. Как же так получилось, что они смогли, – вроде, люди, как говорили в Средние века, рожденные “порфирородными” – то есть, в царской семье, – как они сумели подготовить себя к тому, чтобы достойно и по-человечески и по-христиански принять здесь мученическую кончину, сохранив веру во Христа и верность друг другу и любовь в своем сердце не только к своей семье, – но даже к тем, кто их ненавидел. Как они это сделали? Ведь, на самом деле, нам, людям, тоже идущим их путём, – что, собственно, и знаменует тот крестный ход, который начнётся через несколько минут, – мы же идём по их стопам, мы же хотим подражать их вере, как заповедует нам апостол, и надеемся на то же воздаяние.

Как же нам подготовить себя к этому? В маленьких человеческих делах. Вот, подросток ещё почти, юноша Николай полюбил девушку. Ну, какое это имеет отношение к святости? А самое прямое: он полюбил на всю жизнь. Если бы не эта любовь, – здесь не стояли бы они с семьёй, и на иконе не была бы изображена семья. Ведь семья-то начинается с любви. Если бы не любили они друг друга, – то рассеялись бы они в разные места, будь у них хоть пять, хоть десять детей, – они бы не сохранили этой связи. И когда мы смотрим на икону, мы видим икону семьи, икону полную, – не так, как Пётр и Феврония, – потому что на иконе Петра и Февронии нет детей, а здесь – есть: какая же семья без детей? Ведь дети – это плод любви, и ничего больше. Именно плод любви мы видим здесь, потому что они едины в любви. “Се аз и дети, яже ми даде Бог”. – как говорится в Священном Писании.

Они одинаково любят друг друга и одинаково любят Бога. И началось всё с любви юноши к девушке, а девушки – к юноше. И они данную им любовь (ибо любящий другого рождён от Бога) сохранили на всю жизнь.

Это – обыкновенное человеческое дело, но они сохранили в нём и веру в Бога, и верность и своим словам, и друг другу. И это путь, который может пройти всякая семья.

И потом девушка, которую полюбил юноша, мучительно ищет истину. Она лютеранка, она любит Бога по-своему, и она не собирается менять веру, но она честно рассматривает, какова же истина. И когда находит истину в православии, она становится православной.

Обычное, казалось бы, дело, но, не сделай она его, – не было бы её здесь, и не видели бы мы на иконе её – ту, для которой православие стало родной верой. И она полюбила так, как любят именно в православии – даже до Креста и до смерти, до верности во всём.

А потом детей воспитывали в чём? В том, что они служили, например, туберкулезным больным детям, – из чего родился праздник Белого Цветка.

Дети служили детям, здоровые дети – больным, не гнушаясь, не боясь. Но меня больше всего поражает вера родителей, отпускающих своих детей к этим больным детям, – не боящихся ничего, доверяющих Богу своих детей. Если бы они этого не сделали, – не быть бы им здесь, не перенести, ибо с детства мы именно с того начинаем воспитание детей, что вверяем их и доверяем их Богу. И потом в госпиталях они служили тоже, неся свое маленькое человеческое дело, родители же не ограждали своих детей от страданий и боли, как мы делаем, а вели туда, где больно, и учили переживать это с состраданием, по-человечески, с верой и милосердием. И это подготовило детей к тому, что они, проходя те страдания, которые им выпали здесь, тоже могли это делать – являть милосердие к людям и терпеть с верой.

И каждый человек начинает свой крестный путь, свое восхождение ко Христу с маленьких человеческих дел, с маленьких подвигов веры, верности и милосердия.

И если начать с этого, то никогда оно ничем и не кончится: не надо думать, как мы встретим свою смерть, – надо думать, как я сегодня проживу свой час. Сохраню ли я верность Богу во время этого крестного хода, который сейчас начнётся? Буду ли осуждать людей? Буду ли злиться, буду ли унывать? Или я перенесу свое хождение терпеливо, с верой и с милосердием? И тогда этот крестный путь, крестный ход положит начало нашему восхождению к небу.

И, жив Господь, – в день, когда Он призовет нас исповедать имя Своё, у нас достанет сил и терпения, и веры, и опыта, чтобы сохранить верность Ему до конца, как Царственные Страстотерпцы. Аминь.

Фрагмент трансляции телеканала «Союз»: rutube.ru/video/30f9
Текст записала Елена Плотникова.
Видеозапись на нашем канале в RUTUBE: rutube.ru/video/04b8
Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/8EpKY2d9iu
Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/jdWdQjZI

_____________________________
#проповедь@korepanov_site #оКонстантинКорепанов
#священникКонстантинКорепанов #КонстантинКорепанов #ЦарскиеДни #ГанинаЯма

Источник: https://vk.com/wall-156269624_10390