Почему тягостно бремя Христово?

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня в Евангельском чтении Христос говорит: «Возьмите иго Моё на себя, ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко». Казалось бы, мы даже с радостью берём на себя то, что́ мы называем крестом, но «сгибаемся под ним убого» и говорим Христу: «Тяжело Твоё бремя, не могу его нести, – очень тяжело, невыносимо тяжело».

И так человек тащит это бремя до последнего издыхания своего, до кончины своей, мучается, страдает, внутренне проклинает тот день, не словами, конечно, а мыслями, когда он стал христианином, потому что невыносим крест Христов, невыносимо бремя, возложенное на нас Христом. И мы, хотя и слышим эти слова очень часто, (они читаются в память почитаемых преподобных отцов), но сердце не вразумляется, не цепляется за эти слова. Сердцем мы свидетельствуем и исповедуем, что бремя Христа невыносимо тяжело.

Он говорит: «Бремя Моё легко». Мы говорим: «Нет, Господи, Ты ведь не знаешь, бремя Твоё тяжело, невыносимо тяжело», и с тоской думаем о том времени, когда мы не были христианами, когда всё было просто и легко, когда можно было есть, что хочешь, пить, сколько хочешь, делать, что хочешь. Всегда были свободные дни. Всегда была свободная воля, и ничем не был связан человек, – а тут, как хомут надели христианский. И человек всё время стонет: «Ну, можно хоть чуть-чуть хомут сделать полегче, чтобы не так было тяжело? Если поститься, – то не очень, если молиться, – то немного, если в храм ходить, то не каждый год!»

Человек тяготится своим христианством. Он понимает, что деваться некуда, всё равно как-то надо спасаться. Одно отрадное утешение: эти поганые людишки, которые доставляют мне столько хлопот, в конце своей жизни пойдут в ад, – а я, домучившись до конца, пойду в рай, хоть там отдохну. И, конечно, человек надеется на то, что отдых у него там будет, хотя никто ему отдыха не обещал, ибо он тяготится тем бременем, которое возложено на него Христом, – да и Христом ли возложено это бремя?

Мы не можем принять и не можем понять, и не можем согласиться с тем, что бремя Христа легко, потому что каждый из нас ощущает его тяжесть. Но мы упустили главное, что́ сопровождает это слово о бремени: «Научитесь от Меня, яко кроток есмь и смирен сердцем». А поскольку мы учиться у Христа не хотим, и сердце наше не смирилось, то поэтому и бремя, которое мы несём, тяжело.

Оно легко только тем, кто смирился. А тем, кто не смирился, трудно, и оно не созидает человека, а, как всякое тяжелое бремя, человека калечит, давит и губит. И мы действительно страдаем, разрушаемся, изнемогаем и приходим в истомлённость и помрачённость всех наших сил, потому что пытаемся нести бремя Христово гордой, самолюбивой душой, самонадеянной, с претензиями, с недовольством. И потому ничего у нас не получается. Мира мы не обретаем.

Христианство даёт нам возможность смириться. И, когда мы смиряемся, оно даёт возможность всё, что есть в этом мире, нести легко, потому что это бремя возложено Христом. Но мы не смирились, и поэтому бремя нам нести тяжело.

«Ну ладно, хорошо, батюшка, так и быть, – буду с завтрашнего дня смиряться. Сегодня только ещё выскажу всё, что́ накипело в душе мужу, жене, батюшке, – вам, в том числе, – расскажу всё, что у нас дома происходит. С завтрашнего дня начну, и буду смиряться, – значит, буду молчать, буду терпеть, буду терпеливо, безропотно принимать разные скорби и искушения!»

А не выйдет, не получится. Потому что для того, чтобы сердце в результате этого смирилось, нужно иметь веру. Веру в то, что всё, что́ со мной происходит, специально создано для меня Богом: и этот негодяй вошёл в мою жизнь, потому что так надо для меня. И эта сволочь живёт по соседству, потому что это нужно для меня, для моего спасения. Бог специально искал его по городу, нашёл и поселил рядом со мной, чтобы мне, в конце концов, действительно смириться, чтобы я понял очень многое из жизни с этим человеком. Кому-то Он посылает больного ребенка, кому-то – безумную жену, кому-то мужа, который без телефона даже в туалет не ходит, кому-то посылает болезнь, кому-то посылает страсть: помучайся, помучайся страстью и подумай, насколько ты немощен, – и перестань судить других людей. Перестань возмущаться, и когда ты больше не будешь возмущаться никем, страсть тебя оставит.

Кому-то посылается начальник сумасшедший, кому-то посылается коллега, который видит грехи всех, кроме себя самого. Но всё это попущено Богом для меня, – Его любимого сына или Его любимой дочери, – надо в это поверить. И пока мы не поверим, сколько бы мы ни терпели, ничего с нашим сердцем не произойдёт, – только злоба в нём нарастает. Копится в душе, копится, сначала в виде обид, недовольства, недоразумений, слов, сказанных в порыве злости тем или другим человеком. И, в конце концов, всё кончено: мы ненавидим этого человека. Ненавидим его. Нет, конечно, мы его резать не будем, потому что мы, всё-таки, православные христиане, и до ручки еще не дошли, но мы его ненавидим. Видеть его мы не хотим, слышать его не хотим. Само имя этого человека для нас невыносимо. И понятно, что душа наша погибла окончательно потому, что мы возненавидели человека, а должны возлюбить даже врага.

И каждый человек, – каждый – научился в этой жизни, в храме одному очень полезному, как ему кажется, делу. Никто не умеет так оправдывать себя, как христианин.

Он и академию закончил затем, чтобы научиться себя оправдывать, чтобы видеть негодяйство другого человека, наблюдая в себе ненависть, злобу или обиду – и оправдываться тем, что по-другому я жить, действовать не могу. И человек теперь спокойно договаривается со своей совестью, закрывает Евангелие, – оно ему неинтересно. Читать он его уже не может, потому что там всё про любовь, да про любовь, да про терпение, да неосуждение, – достало это уже. А так, когда вспоминаешь о том, что Христос, вроде, про любовь говорил, – «Ну вот меня же Он не любит, поэтому я буду платить тем же самым. Он же меня не слышит – и я буду платить тем же самым. Вот же мне скорби посылаются. Вот, значит, Бог на меня прогневался, и верить я в Него больше не буду!» – и другие безумные слова и глаголы, а всё потому, что человек не смирился.

Он не поверил, что Бог о нем заботится сейчас, здесь, сегодня. Если Он посылает мне страсть невыносимую, жуткую, болючую, – то для моей же пользы. «Да что вы такое говорите? Да может разве быть такое?» Может. Апостол Павел говорит: «Ангел сатаны приставлен мне, чтобы мучить меня. И я молился, чтобы он ушел, но Бог сказал: нет, терпи, потому что только с этим ангелом сатаны ты ощущаешь, насколько ты немощен, поэтому не возносишься, и благодать, данная тебе, не является тебе погибелью. Терпи то, что́ ты несешь, то, от чего ты страдаешь, терпи. Поверь, что это нужно, что это – путь, который Я тебе указал. Сегодня корабль потонул (у апостола Павла) – это от Меня. Сегодня на тебя враги восстали. Это Я их послал, чтобы люди этого поселка или этого города обратились ко Мне.

Всё от Меня, всё по Моей воле для верующего человека.

Всё – на благо человека, но мы не верим, а потому смириться не можем. А раз не можем смириться, – не можем принять благодать, потому что Бог гордым противится, а благодать даёт смиренным. А мы не хотим смириться. Но даже если бы мы захотели, и даже если бы мы поверили, что действительно всё посылается Богом, то и тогда прошло бы некоторое время, которое нам нужно потерпеть.

Не сразу благодать коснётся нашего сердца. Не сразу мы сердцем вкусим, что́ такое мир Божий, который принёс на землю наш Господь. Не сразу, – и тогда нужно потерпеть с верой: «Господи, сердце моё по-прежнему злое, гордое, ревнивое, завистливое, беспощадное, немирное. Но я жду от Тебя милости, и от двери Твоей не отойду, пока Ты не изольёшь на меня благодать Свою». Аминь.

Автор: Константин Корепанов
Оператор: Рахиль Сакаева
Текстовая запись: Елена Плотникова.
Видеозапись на нашем канале в RUTUBE: rutube.ru/video/e2b3…
Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/MrkWELk75Z4
Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/aUxQzisg…

Источник: https://vk.com/wall-156269624_10115