Читаем Ветхий Завет: Книга пророка Даниила и начало Книги пророка Осии

Выпуск от 24 июня 2025 г.

В первой части этого выпуска передачи «Читаем Ветхий Завет» отец Константин закончил раздел «Книга пророка Даниила». Аудиозаписи этого раздела можно послушать или скачать по ссылке: disk.yandex.ru/d/D71tUIyo.

Во второй части выпуска отец Константин открывает новый раздел: «Книга пророка Осии». Мы тоже открыли новый пополняемый плейлист по этой теме: disk.yandex.ru/d/ge_4Cc5c.

00:00 — Завершение разговора по Книге пророка Даниила. О великой скорби последних времен

12:59 — Начало новой темы: «Книга пророка Осии».

Книга пророка Даниила. О великой скорби последних времен

Прежде чем перейти к следующей пророческой книге, нужно сказать несколько слов по поводу последней темы, которая очень важна в книге пророка Даниила.

Вот несколько слов из двенадцатой главы:

«И восстанет в то время Михаил, князь великий, стоящий за сынов народа твоего; и наступит время тяжкое, какого не бывало с тех пор, как существуют люди, до сего времени; но спасутся в это время из народа твоего все, которые найдены будут записанными в книге.
И многие из спящих в прахе земли пробудятся, одни для жизни вечной, другие на вечное поругание и посрамление.
И разумные будут сиять, как светила на тверди, и обратившие многих к правде – как звезды, вовеки, навсегда».

Вот такое начало двенадцатой главы. И нам здесь важно не про князя Михаила, про него уже сказали, а про то, что здесь свидетельствуется о страшной скорби последних времен, которой никогда не было до и уж никогда не будет после. Нам эти слова известны, мы читаем в Евангелии, что в те дни будет такая скорбь, которой никогда не было.

И что об этом говорить? Ну, будет скорбь и будет. Нам это не принципиально важно. Мы не очень-то об этом задумываемся. А не задумываемся мы об этом потому, что наша скорбь — это скорбь бытовая.

Мы ведь люди, которые в силу разных объективных и субъективных причин лишены исторической панорамы, не имеем исторической ретроспективы. Мы не читаем исторических романов, не читаем исторических книг, даже учебник истории мы не читаем. Хотя что можно написать в учебнике истории? Мы живем бытовыми скорбями, из которых самая страшная, быть может, — это страшная смерть ребенка. Например, когда он сгорел. Вот это страшно. Это ужас. И современный человек этим кошмаром ограничен. Но на самом деле это бытовое горе. Страшное бытовое горе. А в этом откровении нам говорят не о бытовом горе, нам говорят о горе историческом, а это для нас ничего не значит.

Мы не знаем трагедии. Современные люди даже не знают трагедии Хатыни или сотни других белорусских деревень, не имеют понятия о Лидице. Люди не знают. Могут знать, что был пожар в городе Дрездене, вызванный американскими бомбардировками. Ну и всё. Но был пожар, ну и что? Они же не читали описание этого пожара, этого удивительного кошмара. Даже в Хиросиме не было такого, как было в Дрездене: этого огненного смерча, который пожирал всё практически мгновенно, когда человек в течение нескольких секунд превращался в прах. Даже не успев пережить боль, он просто исчезал. Такая страшная температура была в Дрездене.

Мало кто слышал о трагедии города Нанкина. А если дальше, больше? Что такое «черная смерть» в XIV веке? Ну да, все умирали. А пережить, посмотреть описание этой «черной смерти», как это происходило в действительности, художественно описать и посмотреть этот ужас и кошмар…

Или, скажем, голод какой-нибудь, например, 33-го года, нам максимально близкий хронологически, или 21-го в Поволжье. Или, скажем, какой-нибудь голод осажденной крепости, как он описан в Библии, когда люди ели людей, собственных детей, — до какого состояния дошли!

Или описание немецкого концлагеря: Освенцима, Саласпилса. Или, скажем, ликвидацию Рижского гетто. Ну или Краковского. Не прочитать, а увидеть. Это всего лишь какая-то картинка. На самом деле всё было гораздо страшнее. Но мы же этого всего не знаем.

А нашествие печенегов на Византию… Сохранились описания. Для меня это почти совершенный ужас. Я не знаю практически, что может быть страшнее, разве что Нанкин. Но в Нанкине не было такого ужаса, который был при нашествии печенегов на Византию. Может, ряд других событий, скажем, три подвешенных, прибитых к дубу ребенка во время Волынской резни. Всем ведь известно о таком факте, да? 1944 год. А кто знает о подробностях этого ужаса, который произошел? На самом деле, страшные вещи происходили и происходят на земле.

И Господь говорит, что это всё не так страшно, как будет в последние дни. И мне страшно, потому что я не вынес даже на уровне эмоционального восприятия некоторые периоды человеческой истории. Я не могу про это ни читать, ни говорить, ни рассказывать. Это невозможно. Это и нельзя говорить без слез, кровавых слез, потому что не может же человек дойти до такого состояния. Ведь это же не человек вовсе. Это же какая-то бесовская одержимость. Нельзя же так издеваться над человеческой плотью. Ну невозможно же так делать. Но делают.

Что же будет в последние дни мира, когда будет взят удерживающий теперь, и наступит подлинная, настоящая, не какая-нибудь там метафорическая, а подлинная, совершенная власть тьмы? Какая скорбь, какой ужас, какая вакханалия будет? Не прообразы ее, как, скажем, Харьковская ЧК, красный террор или нормандское завоевание Европы, а настоящая, подлинная власть тьмы, когда проявится вся ненависть бесов к человеку, и все наслаждение от истязания человеческой плоти выльется на тех, кто останется в живых.

Почему я об этом говорю? Оно мне надо? Да и чем испугаешь людей, которые смотрят фильмы ужасов? А об этом и пишется в десятом стихе: «Многие очистятся, убелятся и переплавлены будут в искушении; нечестивые же будут поступать нечестиво, и не уразумеет сего никто из нечестивых, а мудрые уразумеют».

Это искушение не будет даже в этом смысле властью тьмы, совершенной тьмой. У людей останется понимание и выбор того, что они делают. И те, которые, видя этот ужас и кошмар, поймут, что напрасно к чему-то стремились, напрасно поклонялись лжи, напрасно вступили в содружество с этими духами, с этим нечестием, с этим злом, с этим развратом, то им достаточно будет всего лишь сказать: «Господи, помилуй» — одно, два слова, или просто «Иисусе», и всё для них кончится. Весь ужас и кошмар. Разверзающиеся врата ада захлопнутся для них, и они войдут, как разбойник, в рай.

Несколько раз в Священном Писании вспоминаются эти слова о последнем этапе человеческого бытия на земле, о последних завершающих аккордах истории: всякий, кто призовет имя Господне, спасется. Не будет церквей, не будет Причастия, не будет исповедей, не будет священников, не будет ничего. Будет понимание того, что это ад, вылившийся на землю. Это ужас и кошмар, который не может быть правдой. И человек, изнемогая от этого ужаса, просто скажет это святое имя: «Иисусе». Или «Иисусе Христе». Или «Господи, спаси меня». И этого будет достаточно. Это имя будет трудно вспомнить и трудно призвать. Но оно и тогда будет вытаскивать людей из ада. Вот что ценно. Какой бы ни был кошмар, какой бы ни был ужас, в каком бы состоянии ни оказалось человечество, слова обетования непреложны: «Каждый, кто призовет имя Господа, спасется».

Адрес статьи: vk.com/@korepanov_site-knig

Пожертвование на содержание и развитие Телекомпании «Союз»: tv-soyuz.ru/aboutchann

_____________________________

#оКонстантинКорепанов #текст@korepanov_site
#священникКонстантинКорепанов #КонстантинКорепанов

Источник: https://vk.com/wall-156269624_9280