Научитесь делать добро (Ис.1:17) — проповедь о начале христианской жизни

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга в четверг 31-й седмицы по Пятидесятнице.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня вы слышали известную историю о том, как некий богатый юноша подошёл ко Христу, желая похвалиться и получить всеобщее одобрение, – то есть, одобрение такого уважаемого Учителя, каким был Иисус в глазах у всего народа. А получилось не только не похвала, а посрамление, ибо он ушёл от Христа посрамленным, потому что оказался неспособным следовать за Христом, когда Он призвал его.

А интрига достаточно проста. Этот юноша подходит и спрашивает: «Что мне ещё недостаёт, что́ я должен сделать, чтобы действительно быть праведным, чтобы наследовать жизнь вечную?» Христос ему говорит: «Соблюдай заповеди». Тот спрашивает: «Какие?» Христос отвечает: такие и такие – «не убий, не прелюбодействуй, не обижай никого – (как сказано в Евангелии от Марка); чти отца и мать своих, не лжесвидетельствуй, не кради». И юноша говорит: «Я всё это исполнил, от юности моей, – что мне ещё не хватает?» Тогда Христос предлагает ему раздать имение и следовать за Ним, взяв крест.

Удивительное дело, но с юношей-то более-менее всё понятно, тем более, что этот отрывок читается в одно из воскресений, так что мы много раз его слышали; и проповедь о том, как трудно богатым спастись, мы тоже слышали, хотя в Евангелии от Марка подчёркивается, что трудно спастись именно надеющимся на богатство. Но не об этом хочется сегодня сказать. Так получилось в нашей жизни, в нашей искажённой, неправильной жизни, что когда мы приходим в храм, ни мы сами этих вопросов не задаём, ни нам никто не отвечает и правильно нам не говорит. Мы приходим в Церковь и начинаем жизнь с того самого, что́ сказал Христос этому юноше. Мы пытаемся от чего-то отречься, и, как нам представляется, взять крест и следовать за Христом. Мы не знаем, что́ это за крест, мы не знаем, куда с ним следовать, – мы вообще ничего о нём не знаем, – мы только знаем, что от чего-то нужно отречься и какой-то подвиг ради Христа совершить.

И вот, мы пытаемся всю нашу жизнь, сколько мы в Церкви пребываем, – в 50 лет мы пришли, в 70 или в 20, – мы пытаемся сделать то, чему учат нас святые отцы. Мы пытаемся от чего-то отречься и понести «крест», который нам таковым крестом представляется. Мы забываем, что жизнь с Богом начинается не с этого. Мы как бы перескочили огромный промежуток бытия и решили начать с того, что́ для некоторых становится некоей переломной точкой. Мы ни одной нормальной человеческой заповеди никогда не исполняли. И более того, что самое страшное, – исполнять не собираемся; мы только хотим совершить какой-то подвиг ради Христа. И у нас получается всё наперекосяк, ничего мы не достигаем. Сколько бы лет мы в Церковь ни ходили, мы остаёмся бесплодными, у нас ничего не получается и ничего не изменяется, кроме нашего мнения о себе.

Был, с нашей точки зрения, дерьмо дерьмом, походил лет 10 в Церковь, – стал вполне уважающим себя человеком. Ведь я же теперь христианин, я же теперь подвижник, я же теперь постник и воздержник, только на том основании, что иногда я соблюдаю некоторые посты, совершаю некие молитвенные правила; – иногда, конечно, не всегда; – никакой молитвы у меня нет. Но и по молитвослову я читаю те молитвы, которые там есть. Если отними у меня молитвослов, псалтырь или акафистник, я просто умру от молчания, потому что сердце-то моё молчит. Я только читать умею (спасибо советской школе), – больше ничего не умею. Но возомнил я о себе, будто бы я что-то умею, – ещё и смеюсь над этим юношей: вот-де какой – испугался! А я-то вот не испугался, я-то вот за Христом иду! Я Ему служу! Я ведь ради Него от чего только не отрёкся! На самом деле – ни от чего особенного. Только жизнь ближних моих испоганил, измучил, изуродовал, как бы ради Христа, потому что постоянно говорю: кто любит жену, маму или папу, или сыновей, – или ещё работу больше, чем Христа, не достоин Христа. Поэтому хожу себе в храм, грублю всем подряд, обижаю всех подряд, отказываю от помощи всем, но мню себя величайшим подвижником столетия. Это даже не фарисейство, – фарисей хотя бы праведник, а это – вывернутое наизнанку фарисейство, – когда человек грешный мнит себя праведником и судит всех, и относится ко всем так, будто он – праведник, а остальные – грешники.

А всего-то надо было начать вот с этих самых заповедей. Надо было, если ты уверовал, ну хоть на шестом десятке, в Бога-то, если уж не во Христа, – то хотя бы в Бога, – так исполни его заповедь. Научись чтить родителей хоть напоследок; им, может, жить-то осталось полтора понедельника, но поухаживай за ними, – посиди рядом с ними, поговори с ними. Спасибо скажи за то, что они тебя в мусорный бак не бросили. Может, человечеству-то легче бы было жить, если бы ты вовремя был вышвырнут в бак мусорный, ибо ты всем жизнь испоганил, никого благодарного за то, что ты живёшь-то и нет, кроме твоей мамы, в лучшем случае. Вот и посиди и скажи ей: «Спасибо, мама! Я, конечно, прожил глупую жизнь. Но вот на шестом десятке понял, что это так, и решил свою жизнь изменить. И раз эта мысль пришла мне в голову, скажу тебе: спасибо! если бы не ты, она бы мне точно никогда в голову бы не пришла.»

А потом проживи свою жизнь, не обижая никого: день один не обидев никого – ни мужа, ни жены, ни ребёнка, ни соседа, ни коллегу, ни начальника, ни человека в троллейбусе, ни кондуктора, ни продавца, ни кошку на улице, ни собаку в подворотне, – никого не обидь. Проживи жизнь, день один не сделав никому плохо, никого не огорчив. Этот юноша сделал это. Его научили этому, нас – не научили. И надо начать учиться тому, чтобы прожить жизнь, никого не обидев. А потом научиться не делать зла или исправлять то зло, которое ты сделал. Вон сколько я натворил: где-то мой сын брошенный, где-то жена брошенная бедствует. Где-то муж, которого я выгнала за пьянку, умирает где-то там в ночлежке. Где-то мои родители, – неизвестно где, где-то друга кинул на деньги, где-то коллегу подвёл на работе, и его уволили. Надо попытаться исправить то, что можно исправить, а что нельзя исправить – оплакать, омыть слезами, сожалея о том, что я так много зла сделал людям.

И вот тогда, когда я перестал делать зло, и научился делать хоть какое-то добро, – тогда я могу подойти к Богу и увидеть в Нём Искупителя и Спасителя, и получить прощение и очищение. Если грехи мои были багряны, – стану чистым, и сердце моё очистится, и я в благодати Святого Духа получу силу для совершения Христовой жизни. Я смогу жить по-христиански. Я смогу действительно исполнять заповеди Христовы, нести крест, который мне дан.

А у нас то и получается, что мы и молиться не можем, как Христос велел; не осуждать никого не можем, – ни простить не можем. Вся душа наша клокочет, как кипящий котёл. Какое там смирение, какая там кротость, какая там нищета духовная! Нам слова не скажи, – мы сразу вспыхиваем. Да не то, что от слова осуждения, – не козлом нас кто-то назвал или бараном, – нет, просто сказали: ты, брат, не прав.

«Это я не прав? На себя посмотри, корова! Я не прав? Разве я могу быть не прав? Я всегда прав! Я всегда, сколько себя помню, прав. Есть только два мнения: моё и неправильное. Это же очевидно!»

Вы думаете, я про кого-то конкретно говорю? Мы все такие, – все, про чью жизнь я точно знаю. Все думают, что они правы, никто не может стерпеть ничего. Говорю, – не то, что оскорбление, не то, что унижение, а просто замечание: «Суп солёный слишком сегодня». Всё – человек обиделся: «Я тебе 17 лет готовлю!» «Так я только на 17-й год и сказал, думал, хоть теперь смирилась-то и сможешь понести просто замечание; ведь он правда солёный».

Обида на всю жизнь. До развода. Никто не может понести ничего, а ведь мы же причащаемся Тела и Крови. Тот, Кто любит всех, вместился в наше сердце. А всего-то нужно начать исполнить те заповеди, ещё Ветхого Завета, – просто стать человеком. Ибо нас никто этому не научил, нас с детства не учили. Слушаться родителей не учили. Ну, может, говорили, но мы не слушали своих родителей, мы их не уважали, не почитали. Мы в 12 лет обозвали своего отца неприличным словом, и думаем, что нам это с рук сойдёт? Мы в 14 с мамой поспорили, сказали ей грязное слово, и думаем, что жить будем счастливо?

«Злословяще отца и мать свою смертью да умрёт». И мы ещё даже не исповедали этого греха. Мы ещё даже не вырвались из последствий этого греха. Мы как пребывали под проклятием, так и пребываем. Мы не изменили своего отношения к родителям. Да хоть бы на могилку прийти и омыть эту могилку слезами, – не от того, что себя жалко, потому что единственный, кто меня жалел, – это мама. «Мама! Да как же ты жила-то, а? Ты же от меня слова доброго не слышала, Ты же умерла-то в одиночестве, за руку тебя не держал. Где-то там, в приюте. А я все дела свои какие-то делал, мир спасал, проблемы свои решал. Мама, прости!» Вот с этого бы начать! Так нет же, – мы вот берём книгу какого-нибудь святителя, хотя бы Феофана Затворника Вышенского, чья память сегодня, – и читаем о великих мудрых вещах, о созидании себя в молитве, ни слова не понимая; но как приятно сказать: «Я не какой-то ерундой занимаюсь, я Феофана Затворника читаю. Вот, две тетради законспектировал. А ты что-нибудь читал?» «Нет». – Ну, очевидно, что я умнее тебя.

А то, что Феофан Затворник говорит, как надо строить отношения с ближним, – это мы пропустили. Это нам не интересно. Нам бы о чём-нибудь духовном, а молитовку бы, — не для того, чтобы её исправить, – где там! Мы же её не исправим, пока с Богом и с ближним не примирились, – она нужна, чтобы слово умное при случае вставить. Мы заботимся о том, чтобы иметь благочестия, о том, чтобы произвести впечатление, как тот богатый юноша, – так он-то хоть что-то сделал, а мы – ничего.

Потому что мы не с того начали. Мы не стали восстанавливать отношения ни с Богом, ни с людьми. Мы как были изгоями, так и остаёмся, и не потому что мы праведны, а потому что невыносимы. Потому что даже нашим близким, нашим родителям, нашим детям, нашим мужьям и женам с нами невыносимо. Мы их достали всех, потому что с детства мы были так воспитаны: «Я – я – я!» . Не Бог был на первом месте, а моё «я», не мнение ближнего – мужа или жены, родителей и детей – а моё собственное было на первом месте. И поэтому изуродовали жизнь и мужьям, и женам, и детям, и родителям. А потом, когда Бог позвал нас в Церковь, чтобы мы примирились с ними, мы пришли и стали здесь хорохориться, стали свою гордыню являть. «Это мне не нравится. Фрески не те, пение не то. Жизнь не такая, ограда грязная, поют не так, служат не то, тоже мне! Вот – меня там нет!» Как сказал один сказочный персонаж: «Эх, разгуляться негде, королевство маловато!»

Все мы приходим сюда, чтобы изменить других. Вот постоянные вопросы, которые задаёт человек: «А можно, я сделаю ему замечание или нельзя?» «А можно, я научу его читать?» «А можно, я научу его петь?» «А можно, я научу его креститься?» «Ну, не понимает он, дурачок ещё!» «Вот я-то всё понимаю!»

А ты в Церковь-то зачем пришёл? Чтобы людей учить? Священников учить? Епископов учить? Ты пришёл сюда, чтобы плакать, чтобы встретить здесь сначала прощение и очищение своей души. А когда она очистится, когда она станет буквально белой, как волна, как хлопок, – только тогда ты сможешь этим чистым сердцем увидеть здесь спасение, встретиться со Христом, и Он Сам возложит на тебя твой крест, и ты понесёшь его. Но раньше, чем ты очистил своё сердце, раньше, чем ты научился жить с людьми, ничего у тебя не получится, ибо это и есть фундамент нормальной жизни. Аминь.

Автор: Константин Корепанов
Оператор: Рахиль Сакаева
Текстовая запись: Елена Плотникова

Видеозапись от 23 января во время Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе г. Екатеринбурга.
Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/b20pCtc7
Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/81PHOSfM29o
Видеозапись на нашем канале в RUTUBE: rutube.ru/video/ed7f

_____________________________
#проповедь@korepanov_site #оКонстантинКорепанов
#священникКонстантинКорепанов #КонстантинКорепанов

Источник: https://vk.com/wall-156269624_8082