Вход в Великий пост с надеждой и покаянием

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодня – удивительная Всенощная служба, и хочется посмотреть на это как бы со стороны: как мы входим в храм этим замечательным субботним вечером, вырвавшись из наших домов, где стряпали блины и готовили разные снеди для того, чтобы напитаться перед началом Великого поста. Мы входим или вбегаем в храм, в одной руке держа телефон, другой – открывая дверь храма, – входим, о чём-то кому-то говоря, с кем-то споря; с кем-то, кого знаем, здороваемся, киваем кому-то, с кем-то обнимаемся, – “Здравствуйте, батюшка!”, крестимся на иконы, проходим на своё место, оттаптываем его; стои́м. Выдохнули, перекрестились, – начинается служба.

Во время службы мы начинаем думать о чём угодно, – только не о том, что́ здесь происходит: мы вспоминаем о каких-то делах, о каких-то заботах, о каких-то ссорах сегодняшнего дня или этой недели, чтобы подготовиться к исповеди, – но здесь действует Бог. Это – место, отданное Богу, посвящённое Богу, и пришли мы сюда – к Богу, и Он начинает нас разоблачать. Он начинает открывать наши уши и сердце, и мы начинаем хоть что-то слышать: “На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом…”

О чём плакали? На каких реках, какого Вавилона мы сидим? Всё же хорошо: в своей стране, на своей земле, – под мирным небом, слава Богу. Храм есть расписанный, добрый, хор поёт замечательно, соборное служение… Какие там “реки Вавилонские”? Мы же не в 20-м веке, не на развалинах храма и не при закрытых церквях и запрете на проповедь!

Мы не чувствуем ничего; но мы начинаем думать, – благодать Божия всё-таки побуждает нас думать, слышать, чувствовать, откликаться, – и вот, где-то, на каком-то этапе наших всенощных бдений, то ли от звуков хора, то ли по молитвам духовника, вдруг что-то касается нашего сердца, и мы понимаем, что мы – окаянные, и что мы трепещем: наше сердце наполняется трепетом, – мы понимаем, чувствуем, переживаем: кто я такой? почему я решил, что я христианин? Я же ни одной заповеди Христа не исполнил!

Да, наше незнание Священного Писания прекрасно покрывает нас от этого сокрушения: мы и понятия не имеем, какие заповеди должны исполнять. Но ведь Бог-то действует! Бог говорит: “Сел Адам напротив Рая и плакал горько” О чём он плакал? О том, что двери Рая закрылись. – Почему? Потому что не сохранил заповедь: я никого не люблю, любить не могу и, даже страшно подумать, – порой и не хочу. Я всех сужу, я никого не могу простить, я раздражительный, я сердитый, я – ропщущий.

До меня, наконец, доходит, что я действительно ничего не сделал из того, что велел Христос. Значит, и я, как Адам, сижу – а Рай закрыт. Ведь Рай – это жизнь с Богом, а я Его не чувствую. Рай – это когда есть любовь, – а у меня её нет. Я – вне Рая, я отвергнут Богом. Я сижу, вроде бы, в стенах храма, но я же мёртвый внутри!

И тогда я начинаю что-то понимать и чувствовать: “Откуда начну плакать окаянного моего жития?” С чего я начну сокрушаться? Вся одежда моя изгадилась, голова в язвах, ум ничего не видит, сердце ничего не чувствует, воля бессильна. Расслабленный, стою посреди храма, пялюсь на всех, сужу всех, превозношусь над всеми, – Господи, да кто же я такой? Что же со мной сделалось-то?

И вот, когда я ощущаю, что я стою перед закрытыми дверями, как те юродивые девы, и слышу голос: “Не знаю тебя! Не знаю, кто ты! Нет в тебе ничего от Меня: нет ни любви, ни кротости, ни смирения, ни благодати. Ты весь умер!” И тогда, в сокрушении своём, я начинаю плакать о том, что я – не тот, кем должен быть, я не такой, каким должен быть.

И этот плач рождает правильное понимание важных вещей: только Он, Господь, может открыть или не открыть мне двери Рая, может пустить туда или не пустить. Он – Хозяин этих врат, я не могу открыть их так же легко, как открываю двери храма, не могу войти туда с моими тёмными мыслями наперевес, туда нельзя вломиться – либо откроют, либо нет. И чтобы открыли, я должен сделать простое движение своим сердцем и волей: я должен всех простить, я должен никого не судить, я должен помиловать всех, – как жаждущий милости от своего Бога.

И до меня начинает доходить главное: как ты отнесёшься к людям, как ты простишь их и помилуешь, – так и сам будешь прощён и помилован. И когда эта мысль пронзает сердце, я, наконец-то, понимаю, что́ такое вера; у меня появляется надежда, у меня появляется дерзновение, – и моя молитва обретает силу. И во дни Великого поста я вхожу действительно с надеждой на то, что если миловать и прощать, если не судить, а помогать людям, – то эти двери когда-нибудь для тебя откроются. Аминь.

Всенощное бдение 16 марта 2024 года, Свято-Троицкий кафедральный собор, г. Екатеринбург.

Источник: https://vk.com/wall-156269624_6271