Стояние Марии Египетской

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодняшний «четверток», как принято говорить в церковном обиходе, называется Днём великого стояния преподобной Марии Египетской. И накануне вечером (те, кто были вчера, это слышали) читается не только весь Великий покаянный канон Андрея Критского, но и, единственный раз в году, в рамках Богослужения читается житие преподобной Марии Египетской. Каждый раз, когда слышишь это удивительное житие удивительного человека, ты не можешь остаться равнодушным. Все, вроде, знают эту жизнь, и в первый раз её услышали, только-только переступив порог храма, — и потом слушали много-много раз, вновь и вновь переживая это удивительное чудо, каждый раз обращая внимание на что-то другое. Потому что, действительно, это житие, эта жизнь, — как и Бог, — необыкновенно.

Когда человек приходит в храм, у него есть какое-то представление о Боге. Если его угораздило уже прочитать Евангелие, это представление о Боге, о Христе становится более каноничным, более правильным. И с этим правильным представлением человек живёт и год, и другой, — и десять, и двадцать, — и это каноническое представление о том, чтó прочитал человек в Евангелии, рано или поздно, потрясается, конечно, не столько житием преподобной Марии Египетской, сколько собственной, личной встречей со Христом. Ну, так уж устроен грешный человек: он читает даже Евангелие, а видит в нём совсем не то, что там написано, — а рассказ о том, что вот, Христос пришёл, Он чудеса творил, притчи говорил, распялся, умер, воскрес; у Него есть заповеди, и я их буду исполнять; я буду в храм ходить, я буду поститься, я буду молиться, буду акафисты читать, покаяние творить, — так думает каждый человек, — каждый, кто хоть раз открыл Евангелие. Однако, он не понимает, что ничего этого в Евангелии нет, — всё, кроме распятия и Воскресения, он придумал сам. Но такое уж грешное создание человек: он читает Евангелие, а видит в нём совсем не то, что говорит Христос, потому что, как сказал однажды классик: каждый слышит, как он дышит. Должно сначала измениться дыхание человека, его внутреннее бытие — и только тогда он начинает слышать в Евангелии совсем не то, чтó слышат все вокруг него, — о том, что Он пришёл в мир грешников спасти. Грешников — а, значит, и меня, если я грешник, — а, значит, и всех грешников вокруг. Только надо прийти и суметь им об этом сказать: Он же пришёл и к моему соседу-пьянице, и пришёл к непутёвому жениху моей дочери, — да и к самой дочери пришёл. Потому что они же — грешники, и Он пришёл их спасти. Потом уже понимается, КАК Он пришёл их спасти, — нам-то кажется, что их надо просто бить палкой по голове — и тогда, наконец, до них дойдёт, что к ним пришёл Христос.

Вот, преподобная Мария в двенадцать лет — девочка, как многие девочки вчера, сегодня, и завтра тоже, — вышла на панель. Большинство, конечно, выходят по глупости, потому что хотят денег заработать, — а она вышла, потому что любила блуд, любила наслаждение. Ушла из дома, — представьте себе: в двенадцать лет ваша дочь ушла из дома; и понятно, что ничего хорошего её не ждёт. И мы давно уже оплакали её погибель, и нам стыдно вспоминать о том, что у нас есть дочь, — и слава Богу, что мы её не видим, ибо живём не в Александрии, — а то бы сгорели со стыда. Мы её вычеркнули из своей памяти, забыли о ней. А Бог — нет; Он с ней там, где она грешит, там, где она совершает разные непотребства, потому что Он знает, что наступит день, когда эта девочка изменит своё отношение к жизни, и надо, во что бы то ни стало, сделать так, чтобы она дожила, чтобы она выжила, чтобы она сохранилась физически, чтобы её не убили в какой-нибудь пьяной драке, чтобы не заболела чем-то, чтобы не умерла, не дай Бог! Ведь ей ещё надо сыграть большую роль в жизни миллионов людей, — поэтому Бог её хранит. Мы бы, встретившись на её пути, прибили бы её, думая, что это — всё равно, что раздавить таракана; а Бог бы нас отругал и не допустил бы этого, потому что «ты ничего не знаешь; у Меня есть замысел: Я-то знаю, кто она такая!»

И вот, она совершает свои великие непотребства, и кажется — сатане кажется, — и нам, естественно, вместе с ним, если бы мы плыли вместе с ней на этом несчастном корабле, или жили бы на тех улицах Иерусалима в дни праздника, или приехали бы в паломничество из России, чтобы поклониться Животворящему Древу Креста, и увидели бы эту блудницу, совращающую благочестивых мальчиков из православной гимназии на путь греха, — мы бы ей показали, мы бы её высекли публично, — если бы Господь попустил нам, и не наказал бы нас прежде, за то, что мы не имеем никакой любви и ничего не смыслим ни в Евангелии, ни в христианстве, ни в путях Божиих.

И вот, наступил этот удивительный момент, когда она стала Христовой. До сих пор не понятно, чтó, на самом деле, произошло, (ну, чтó произошло — понятно; непонятно — как это могло произойти): обыкновенная женщина известного поведения — что она в храме-то забыла? Почему она вдруг захотела поклониться Древу Креста? Ну, не пустила её сила — у нас охранники тоже не всех пускают, что тут такого, — развернулся, да и пошёл назад! Что, один храм на свете есть? Да и не больно-то надо, всё равно все эти пацаны выйдут из храма и будут моими, — не Божьими, а моими! Я-то лучше знаю, чтó им надо!

А ей почему-то очень хочется туда попасть. Очень хочется, прямо сердце заныло: «Хочу войти в храм! Хочу!» И, когда не получилось, когда она впервые столкнулась с некоей таинственной неведомой силой ею знаемого и известного ей — и совершенно незнаемого, непостижимого Бога, — она остановилась. Могла бы бежать грешить дальше, а не побежала. Перед ней пронеслась вся жизнь: «Да чего я там не видала на этих улицах Иерусалима? А тут — что-то другое: тут Кто-то заинтересовался мной! Кто-то всех пропускает, а меня — нет. Значит, Кто-то обратил на меня внимание!»

И вот, в свете этого Внимания вся жизнь пронеслась перед её глазами, и она поняла, что, может быть, это последний день: «Если меня сегодня не пустят сюда, может, наконец, постигнет меня смерть, ведь грешила-то я ужасно! Может быть, сегодня — последний день моей жизни! Может, уже всё сосчитано, взвешено, измерено, и найдут там у меня очень многое, и сегодня меня сдует с лица земли, счистят меня, как уличную грязь. Может, приговор уже изречён, — и то, что меня не пустили в храм, значит, что Ангел Господень сегодня покарает меня!»

Мы не знаем, Мария об этом не сказала, — но мы знаем, что это мгновение перевернуло всю её жизнь, и она сказала: «Нет, Господи, я больше так не хочу! Но если есть надежда на то, что Ты меня примешь, я брошу всё и сделаю то, что Ты мне скажешь!» Это бывает только один раз в жизни, — один раз, когда человек говорит: «Всё брошу, всё оставлю, всё изменю — только бы Ты меня не оставил! Только бы знать наверняка, что это не будет напрасно, — я всё сделаю!» И она узнала, что не будет напрасно. Она не просто вошла в храм. Житие передаёт, что она, прикоснувшись ко Кресту, познала любовь Бога, — не надежду, не веру, а любовь. Он обнял её с Креста, как обнимал при земной Своей жизни, как обнимает… Ну, а дальше — это уже всё другое. Она ушла и стала величайшей святой.

И вот, она идёт лёгкой, летящей походкой по водам реки Иордан — блудница из Александрии, — это хуже, чем Кронштадт в царское время, — прóклятый город. Матросня. Таких проституток, как она, там полно. И она идёт лёгкой походкой по Иордану, как Бог — потому что вся вместила в себя Бога, вся отдала Ему себя. Жила без пищи и почти без воды, голая и зимой, и летом — и в сорокоградусную жару, и в холод ниже ноля, не имея, чем покрыться, — свидетельствуя нам, что жизнь и смерть человека — только в руках его Бога, и нет ничего на этом свете случайного, и нет ничего, что не мог бы исправить Бог, если только человек даст ему шанс это сделать; это не Он нам даёт шанс начать жизнь с нуля; это мы, наконец, даём Ему шанс излить на нас Свою любовь. Мы отдаёмся в Его объятия, и Он, прижимая нас к груди, говорит: «Есть надежда, сынок! Есть надежда, дочка! Пожалуйста, попытайся! Я всё сделаю для тебя, только ты должен Мне помочь!» — Вот так строятся отношения Бога с человеком после того, как пришёл Христос. Не так: «Я достучусь до Тебя, я докажу, что меня нужно простить и принять.» — это Он достучится до нас, добьётся, вскроет, наконец, нашу дверь, добьётся, чтобы мы открыли, чтобы войти к нам и сказать: «Ну вот, наконец-то, — видишь, Я всё-таки до тебя дошёл, Я всё-таки до тебя достучался! Я всё-таки пришёл к тебе, и Я спасу тебя, можешь быть уверен. Никто тебя не исторгнет из Моей руки, ибо ни широта, ни долгота, ни высота, ни бесы, ни люди, ни смерть, ни скорби, ни война, ни голод не смогут вырвать тебя из Моих рук. Только пусти Меня, открой Мне, и ты увидишь, как радостна вечеря, которую Я совершил в твоей душе!»

Мы читаем Евангелие и понимаем его как очередной свод правил о том, как надо жить, чтобы Бог тебя заметил, и когда встретимся с Богом сами на своём жизненном пути, мы понимаем, что, где бы мы ни были до того, в своём прошлом, в каких бы кабаках, в каких бы канавах, на каких бы мусорных кучах мы ни лежали, Он был с нами, чтобы охранять нас, чтобы случайная смерть не вырвала нас из Его рук, — чтобы довести нас до Себя, чтобы обнять нас, принять нас к Себе, — чтобы сделать нас такими, какими Он хочет нас видеть, — лишь бы только мы Ему помогли, лишь бы мы только согласились, лишь бы мы только отдали Ему себя — и больше ничего.

Евангелие — это история о том, как любит Бог человека, и чтó Он сделал, чтобы каждого из нас спасти. Аминь.

Автор: Константин Корепанов

Видеозапись сделана и опубликована на ютюб-канале Свято-Троицкого собора Екатеринбурга: youtu.be/HBj44LW0YTI

Текстовая запись: Елена Плотникова.

Прямая ссылка на видео: vk.com/video-156269624_4562

Видеозапись на нашем канале в RUTUBE: rutube.ru/video/254a

Источник: https://vk.com/wall-156269624_4660