Неделя 4-я Великого поста: проповедь о вере и исцелении

26 марта 2023 года. Неделя 4-я Великого поста.

Проповедь иерея Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга на тему евангельского чтения об исцелении бесноватого отрока (Мк. 9: 17-31).

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодня вы слышали Евангельскую историю, очень динамичную, в контексте событий евангельских очень напряжённых, шумных. Когда Христос спускается с горы Преображения, Он видит волнующийся народ, слышит какой-то шум, нестроение. Он подходит и спрашивает: «Что случилось?» Ему говорят: «Тут есть один юноша, одержимый бесами, и ученики не смогли его вылечить, не смогли изгнать беса. Отец ходатайствует за своего сына: “Если можешь что-то сделать, сжалься над нами, умилосердись, помоги нам! С детства он так мучается”.

Христос посетовал на то, что народ этот жестоковыйный, и говорит отцу: «Если можешь веровать, то всё возможно верующему.» И отец говорит — со слезами говорит: «Верую, Господи! Помоги моему неверию!» И тогда Христос изгоняет беса, исцеляет юношу, — а когда потом приходит в дом, ученики спрашивают: «Почему мы не смогли исцелить этого мальчика? Почему мы не смогли изгнать беса?» И Христос отвечает им: «Сей род изгоняется только молитвой и постом.»

Такая вот история, содержательная; здесь очень много удивительных откровений о том, что происходит с человеком. Вот, например, обличение народа Христом. «О, род лукавый и прелюбодейный! Доколе буду с вами, доколе терплю вас?» Чем это вызвано? Что особенного сделали эти люди? Чем они виноваты? Как бы мы сказали: чем виноват человек, если такая беда у него случилась? Чем виноваты люди, не могущие изгнать бесов? Они всего лишь люди! Тебе хорошо говорить: Ты — Сын Божий, — а что делать им?

На самом деле, когда человек — даже святой человек, духовный человек, — не Сын Божий, — а просто человек, как говорит апостол Павел, «впитавший ум Христов», — даже он приходя к нам, людям, вздыхает очень тяжело, потому что он видит, что, на самом-то деле, почти во всём, что происходит в нашей жизни, виноваты мы сами.

Почему ребёнок с детства стал бесноватым? Почему с ним случилось то, что не должно было случиться? Ну ладно, — человек взрослый, — он какими-то своими делами сделал так, что стал одержимым бесами, — но как ребёнок-то мог сделать что-то, чтобы стать одержимым бесом, чтобы так мучиться и страдать? Он же ничего плохого ещё не сделал, а уже мучается. Почему? Люди всё время задают вопрос: почему? Почему страдают люди вообще, и особенно — дети почему страдают? И, конечно, этот вопрос предполагает очевидный ответ, — очевидный: Господи, куда Ты смотришь? Почему даже невинные дети страдают? Как плохо Ты устроил этот мир!

Ведь возможно, если бы не было Христа в тот момент в том месте, ребёнок бы на всю жизнь остался таким. Он бы не мог ни разу порадоваться жизни. За что? Почему? Это как же нужно жить его родителям, что нужно было делать его родителям, чтобы такой родился ребёнок? Ведь случайного ничего не бывает. Это до какой степени нужно обнажиться от естественной защиты Божьей, что такое происходит с ребёнком?

Мы всё время обвиняем Бога, и никогда не хотим обвинять себя: что это наша собственная жизнь привела к тому, что мучимся и мы, и наши дети. Это не Бог их наказывает. Если вы решили построить дом на болоте и пьёте болотную воду с червяками и тараканами, если вы живёте в этой гнили и дышите болотным воздухом, — разве Бог в этом виноват? Выйдите из болота, поселитесь в месте светлом, чистом и сухом — и все проблемы детей пройдут, — и ваши тоже; никто не заставляет вас жить на болоте.

Никто не заставляет человека питаться падалью, никто не заставляет его есть что-то скверное, никто не заставляет его грешить, — но он делает это. И когда он делает особенно страшные вещи, зная, что это — страшные и тяжёлые вещи, — он обнажается, он лишается благодати Божией. Конечно, он может примириться с Богом хотя бы как в Ветхом Завете: принести покаяние и слёзы, как Давид, принести очистительные жертвы, помолиться, — но он ничего этого не делает, но считает себя вправе говорить: «Не знаю, почему это произошло!» И поэтому Господь упрекает этих людей: «Род лукавый и прелюбодейный!» То есть, — вы, люди, всегда лукавите, вы не можете прямо смотреть на вещи, чтобы обвинить самого себя: «Да, Господи, это я виноват! Это плоды моей жизни, это я так жил, что попал в психбольницу; это я так жил, что меня избили; это я так жил, что сейчас ничего не могу, что у меня нет средств к существованию; это я довёл себя до этого состояния!» Стоит только человеку так сказать, — и сразу потоки милости Божией обрушиваются на него.

Пророк Иеремия, — или, точнее, Господь устами пророка Иеремии говорит: «Признай только вину свою, признай, что ты согрешил, — и Я помилую тебя.» Но наше лукавство в том и состоит, что свою вину признавать мы не хотим. Ведь чем обусловлен вопрос каждого человека, приходящего в храм, или на исповедь, или пытающегося что-то попросить у Бога: «Почему это со мной?» Ведь, если человек спрашивает, то этот вопрос — лукавый уже по существу: он не хочет признавать свою вину, он не хочет признавать то, что он сам шел тем путем, которым шел и довел себя до того состояния, до которого довел. Не Бог его наказал. Это он сам шел этим путем. Он выбирал всегда неправду, он всегда действовал в соответствии с гордыней, всегда не подчинялся ни Богу, ни людям и выбирал тех людей, которые утешали его самолюбие, которые ему нравились. И он сам себе нравился — и, в конце концов, завел себя в такие дебри.

И вот это обличение Христа, называющего людей родом лукавым и прелюбодейным, относится не к иудеям времен Иисуса Христа, — а ко всем людям, ко всему роду человеческому, который не хочет признавать своей ответственности за собственную жизнь, а всегда и все сваливает на Господа: «Это Ты виноват.» И дальше видим, Христос говорит этому отцу: «Веруешь ли? Если веруешь, то все можно. Веруешь ли?» И поскольку это говорит не местный батюшка, не раввин, не учитель какой-нибудь Закона Божьего, а говорит вочеловечившийся Бог, — то это слово проникает в сердце этого отца, и он впервые понимает, что он не верит; не верит он Богу и никогда не верил Ему. Он понимает и сознает свое неверие. Но теперь, осознав свое неверие, он хочет поверить. И своими маленькими усилиями своей души он говорит: «Верую, начинаю верить, почти готов. Помоги мне, потому что я всю жизнь был неверующим.»

Ведь главное — что все наши скорби, болезни, несчастные дети, изуродованные судьбы, все то наше, что у нас есть, вся наша мерзость внутри и мерзость снаружи, все наше общество и моя психология, всё это — плоды моей неверующей жизни. Я прожил в неверии половину своей жизни. Потом стал веровать, пытаясь разгребать то, что наделал в пылу неверия. Но как же я верую? Разве я верую? Разве закон Божий определяет мою жизнь? Разве, выходя утром из дверей своей квартиры, я руководствуюсь заповедью Божьей? Я куда пошел — деньги зарабатывать, или волю Божью исполнять? Я пошел, думая о том, чтобы не судить, — или с первых шагов проклиная плохой троллейбус, плохое расписание, плохих соседей, плохие остановки, плохое государство, судя всех направо и налево? Но при этом я думаю, что я христианин. «А эти все — нехристи, безбожники, мест не уступают, плюют, курят, матерятся — пусть их Бог накажет! » Но накажет-то Он тебя, потому что у тебя на груди — крест, а заповеди Христовой «не судить» ты не исполняешь. Да ладно, не исполняешь, — ты и не собираешься исполнять, и не хочешь. И если встанет перед тобой пророк Исайя или архангел Гавриил и скажет: «Не суди»— ты будешь с ним спорить: «Как это — не суди? Это же — негодные люди. Это же сволочи, это негодяи! Как их не судить? Да их всех казнить надо тут же.» И меч суда Божьего обрушится на каждого из нас, ибо каким судом судишь — таким и будешь судим. Они нарушают заповеди Божьи — и ты нарушаешь заповеди Божьи.

Поэтому, как же мы веруем, если мы, на самом деле, не веруем, если слова Христа для меня ничего не значат? С чего я решил, что я — верующий? Не верующий — поэтому ничего не могу. Но, осознав, что я — неверующий, ибо слова Божьи мертвы для меня, я говорю: «Господи, я не могу, не могу поверить, что должен жить по Твоим словам. Но я хочу. Помоги моему неверию. Зажги мое сердце, чтобы оно откликнулось, уверовало и Твои слова стали для меня единственным основанием жизни!»

И потом, спускаясь в долину, входя в дом, он упрекает учеников. Удивительное дело: что делали ученики? А то же самое, что происходит во всех американских фильмах: я — святой, я подхожу к несчастному, возлагаю руки, шепчу заклинание — и этот несчастный может встать и побежать. А это не работает, не происходит так. Они думали, что они — великие маги. Оказывается, нужно молиться Богу. Ученики, апостолы не знали, что нужно помолиться Богу. Они думали, что сила, которая у них есть, им самим принадлежит. Ничего подобного, сила — только у Бога. И чтобы эта сила начала действовать, нужно молиться. Сколько? А пока не получишь просимое. Два дня, или три — пока не получишь. Сколько надо — столько нужно молиться. День — так день, неделю — так неделю, тридцать лет — так тридцать лет. Сколько надо — молись, именно неотступностью своей молитвы ты и показываешь то, что веришь Богу. И это — суть исцеления и бесноватого, и самого себя; и наших близких, и самого себя, — и нашей страны, и нашего общества — и самого себя. Если мы поверим, то будем исполнять Его заповеди. Если поверим — будем молиться, пока не придет освобождение, исцеление или победа. Аминь.

Автор: Константин Корепанов
Видеосъёмка: Андрей Серафимович
Текстовая запись: Светлана Наумова и Елена Плотникова.

Источник: https://vk.com/wall-156269624_4640