Берегитесь закваски фарисейской — проповедь о лицемерии

В ночь со 2 на 3 апреля в Верхней Пышме в крестильном храме святителя Стефана Великопермского состоялась ночная Божественная литургия.

Текстовая запись проповеди отца Константина Корепанова:

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Аминь.

Сегодня вы слышали в евангельском чтении наставление Господа Иисуса Христа, простое и ясное. И всем, — безусловно, всем — хорошо известное. Он призывает Своих учеников беречься закваски фарисейской. Он ни от чего другого их не призывает беречься. Он понимает, что их ждёт злоба, ненависть. Он знает, естественно, что они навсегда останутся грешными людьми. И, тем не менее, Он не говорит им, чтобы они боялись греха. Он даст им силу победить грех. В этом состоит дар благодати Святого Духа, что сила Того, Кто живёт в нас, способна победить грех и все козни мира сего. Как скажет, пройдя незапятнанно всю свою жизнь, великий из апостолов Иоанн Богослов: «Тот, Кто в нас, больше того, кто в мире.» И поэтому мир не может нас победить. Мы можем грешить, но не можем стать рабами этого мира. Миру это недоступно. Единственное, от чего Он остерегает Своих учеников — это от закваски фарисейской, которая есть лицемерие.

Человеческая жизнь в любую эпоху, — и в ту, и в нашу, — ничем не отличается и устроена таким образом, что человек, который делает хорошо, считает себя лучшим, чем те, кто хорошо не делает. Человек естественным образом сравнивает себя с другими людьми и понимает: он же — лучше, чем другие. Лучше. И особенно часто это происходит с теми, кто становится верующим, религиозным человеком. Ему кажется, что он обрёл нечто очень важное, великое, значимое, большое, — а те, которые этого не нашли, которые этого не обрели, — они, естественно, — люди никуда не годные. Он же сам попал в сословие избранных людей. Он теперь — не такой, как все; он знает тайны, он знает особый дар благодати. Он — особенный человек, потому что он — Божий, потому что Бог его любит, потому что Бог в нём живёт. А во всех остальных не живёт. И это естественным образом приводит к тому, что человек начинает гордиться и превозноситься.

Но ведь Господь заповедует беречься не гордости и не превозношения только. Он говорит именно о закваске фарисейской. Человек естественным образом считает себя лучше других. Но столь же естественным образом он знает, что, каким бы он сам себя ни считал, в глубине души он остаётся грешным. И поэтому грех его — не в том, что он считает себя хорошим, а в том, что он знает, что он плохой, — а на глазах выставляет себя хорошим. Поэтому Христос призывает беречься именно фарисейства, закваски фарисейской, — того, чтобы лукавить перед Богом и перед людьми.

Ведь действительно, любой уверовавший человек знает, что он получил благодать. И, естественным образом, он знает, что люди, которые в Церковь не ходят, этой благодати не получили. И основания для того, чтобы превозноситься, у него есть. Ну, естественным образом. Это плохо, но у него есть для этого основания. Но, если он проходит в храм больше, чем месяц, он поймет, что в нём самом всё так же действуют страсти; что он, действительно, чувствует свою страстность, — в чём бы она ни проявлялась. Но он начинает эту страстность как бы, игнорировать. Он говорит: «Ну и что, что я — страстный? Зато я — верующий.» Но ведь это же не честно, это лицемерно. То есть, если ты — верующий, — теперь ты должен быть лучше, чем был до того, как уверовал. Чего же ты лицемеришь? То есть, на самом деле, сказать: «я — верующий» — это значит сделать ещё хуже. Ты — верующий, но, каким был, — таким и остался. «Зато я в церковь хожу.» Да, ходишь. Значит, ты должен изменяться, а ты не изменяешься. «Ну, я же всё равно же я теперь Божий человек.» Ну, если ты — Божий человек, ты должен любить всех. Это же написано в книге, которую ты прочитал. Это написано в Евангелию. Ты должен любить всех, а ты никого не любишь.

И, как бы человек ни посмотрел на то, что у него есть что-то особенное, он с неизбежностью должен будет признать, что он всё равно нарушает заповеди Христа, нарушает их гораздо хуже, потому что раньше он их не знал, а теперь — знает. Он понимает, что он, на самом деле, грешит более страстно, потому что у него есть благодать, а сдержаться благодатью он не может. И делает даже хуже порой, чем то, что было, пока он не уверовал. Всего лишь требуется ИСКРЕННОСТЬ. Ведь фарисей не тем же отличается от мытаря, — например, скажем, в притче о мытаре и фарисее — не тем же, что он — лучше, чем мытарь, — а тем, что он лжёт, он лицемерит. Он сказал: «Благодарю Тебя за то, что я не такой, как он.» С чего это ты — не такой, как он? Разве ты не думаешь о собственности? Думаешь. Разве ты готов отдать все свои средства Богу или нищим? Нет. Чем же ты отличаешься от мытаря? Он тоже думает о себе. Просто он берёт лишнее, а ты не берешь. Но вы думаете об одном и том же. Ты, конечно, постишься дважды в неделю, — но всё остальное время ты же ешь — и любишь поесть. Значит, ты такой же, как мытарь, который любит поесть. Да, он не соблюдает посты, но он поесть-то любит.

И так, шаг за шагом, особенность за особенностью, свойство за свойством, мы легко поймём, что мы ничем не отличаемся от других людей. Всё, что у нас есть, — это наше лукавство, ложь и лицемерие, — больше ничего. Вот мы упрекаем другого человека за что? Мало молится? Что значит — мало молится? Ну, допустим, совсем не молится. А я? Разве я непрестанно молюсь? Нет. Значит, я так же нарушаю заповедь Божию, как и он, потому что заповедь Божия требует непрестанно молиться. Я молюсь больше, чем он, — но меньше, чем Серафим Саровский, — меньше, чем велит заповедь. Я исполняю кое-что, но, в сущности, заповеди не исполняю. Он любит мясо, а я пощусь. Ну и что? Я ведь тоже люблю мясо и ем его, когда есть на это разрешение, — тогда я с радостью его ем. Я так же, как он, люблю мясо. Только я сдерживаю себя, а он не может сдержаться. Но он может сдержать свой гнев, — а я свой гнев сдержать не могу. Но, на самом деле, сдержать гнев — это заповедь Божья, а не есть мясо — такой заповеди нет. И я просто могу посмотреть на любого человека и увидеть, что я — такой же, как он. За что мне его упрекать? Часто так бывает, часто. Например, находятся в храме два человека. Допустим, пришли вместе, — или вместе в паломничестве, в одном автобусе приехали. Естественно, в автобусе — разные люди. Естественно, один из них больше умеет, другой — меньше умеет. И, естественно, как все мы, люди, — мы начинаем друг за другом подглядывать. И начинаем замечать: а что же это он-то не молится? Почему он не молится? Стоит и не молится, — глазеет по сторонам. На что смотрит, — что там высматривает, — не знаю, — но глазеет по сторонам. Но, если ты видишь, как он глазеет по сторонам, или она глазеет по сторонам,, — ты ведь тоже глазеешь по сторонам, потому что смотришь не на иконы Иисуса Христа, а на свою сестру или своего брата, — на своего товарища. Ты же тоже наблюдаешь за ним, а не молишься Богу. Чем же тогда ты отличаешься? Ведь храм Мой, дом Мой — домом молитвы наречется, — а ты, — если ты наблюдаешь, как другой не молится и думаешь об этом, — значит, ты тоже не молишься, — значит, ты так же грешишь. Если ты смотришь, как другой нарушает пост, то ты нарушаешь заповедь, а он — нет; ибо заповеди о посте нет, а заповедь об осуждении есть. Что же ты видишь сучок в глазу брата твоего, — что он не так молится, или не так стоит, или не так постится, или не то читает, — но ты-то сам, осуждая его, делаешь гораздо хуже. Он-то не нарушает заповедь, читая не тот час — первый, вместо девятого, или вместо акафиста Иисусу Сладчайшему читает акафист святому, что не есть лепо, потому что ни праздника, ничего — ну, открылось так, — он и читает; — но заповеди никакой не нарушает. А ты, его осуждая, нарушаешь. Или неправильно слова он произносит. Да, неприятно слушать. Но он-то не нарушает заповеди, а ты — нарушаешь.

И, если мы так оценим свою жизнь, мы увидим, что всё, что мы видим в нашем близком, как правило, является, в худшем случае, нарушением такой же заповеди, какую нарушаем мы. А, в лучшем случае, он просто нарушает некое обрядовое предписание, чиновник какой-то, устав, — а мы нарушаем заповедь. И тут не надо ничего. Тут не столько, по сути дела, — гордыня виновата, — конечно, она есть, — как и во всяком, — но убивает-то в таком случае не гордыня, а именно вот это самое лицемерие, — то, что мы меряем себя одним судом, а другого — другим судом; что мы, на самом деле, судим себя по-разному: к себе мы снисходительны, к другому — жестоки; мы другому не прощаем и пустяка, — а себе прощаем нарушение заповеди. Ну, как же так? Если ты его судишь, — суди и себя. Если милуешь его, — милуй и себя. Зачем ты лицемеришь? По сути дела, это так просто — нужно только захотеть. И, в то же время, — это так сложно, что от этого предостерегает Христос Своих учеников. Если бы человек знал, как это страшно: у него нет надежды на спасение, он — обречён. Именно лицемеры убили Иисуса Христа. Именно они Его возненавидели. Именно лицемеры решили убить Лазаря, чтобы скрыть чудо. Всегда и во все века разрушают только лицемеры, потому что любой просто грешный человек знает, что он — грешный. Только лицемер, зная, что он — грешный, делает вид, что он — вовсе не такой; он лжёт и лукавит. И поэтому Он, Христос, заповедует беречься закваски фарисейской, потому что она одна лишает вечной жизни, надежды на вечное спасение.

И больше всего на свете нам надо бороться именно с этим. Не просто не судить, не просто верить, — а именно всеми силами бороться с лицемерием, чтобы относиться к другому, как минимум, так же, как к себе самому. Если ты судишь его, — посмотри на себя и осуди себя. Ты, наверняка, грешишь. Аминь».

Записали Светлана Наумова и Елена Плотникова.

Аудиозапись: yadi.sk/d/_PQHkZFX
Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/qZyy5RSVFS0

Автор: Константин Корепанов
Видео: Панферкин Евгений

Для публикации на сайте Корепанов.рф, Ютуб-канале «Официальный лекторий свящ. Константина Корепанова» и в группе vk.com/korepanov_site

Источник: https://vk.com/wall-156269624_1320