Проповедь о мученике Евстафии Плакиде и смысле жизни во Христе

Проповедь отца Константина Корепанова по окончании ночной Божественной Литургии в крестильном храме святителя Стефана Великопермского в ночь со 2 на 3 октября 2020 г. Память мч. Евстафия Плакиды:

«Сегодня святая церковь чтит память удивительных святых, и один из них называется великомученик Евстафий Плакида. Так у нас – ПлакИда, – оно и лучше; если бы по-латински, то было бы ПлАчеда, – а это вызывает некие странные ассоциации для людей советской эпохи. Этот великий святой вельможа был на охоте, охотился. Был он богатейшим человеком, горя не знал, жил себе спокойно. И захотелось ему поймать оленя для императора. Гнался он за этим оленем очень долго и увидел в конце концов оленя в чаще леса. А между рогами этого оленя сиял крест. И он не стал, разумеется, трогать этого оленя, – все-таки не охотник ХХ века и, тем более, не ХХI. Те-то пристрелили бы, даже не вздрогнули бы, потом бы ходили и всем шкуру показывали, что это был чудотворный олень. А он пришел, вернулся и стал думать. Он знал о христианах и, увидев такое знамение, он решил сделать это начертание креста везде. И таким образом он постепенно стал христианином, он и его семья: два сына и его жена. Им пришлось пережить многие мытарства: разлуку, монашество, принятие какого-то обета на себя, потому что они вынуждены были расстаться, промысел Божий их разлучил. И в конце концов собрал, чтобы они вместе совершили положенное ему бдение и стали мучениками за Христа. Такая вот жизнь. Короткое житие, не очень большое, если придерживаться фактов. Но в сущности – это семья: сын, сын, мама, папа, которые, конечно, жили счастливо, но только до того, как отец стал христианином. А потом они жили осмысленно – несчастливо, с нашей точки зрения, но их жизнь наполнилась смыслом, которого они в обычной сытой и богатой жизни не видели. Так устроено удивительное дело обращения человека к Богу.

Почему-то принято считать, что человек приходит к Богу потому, что ему очень тяжело. Были времена, когда люди приходили потому, что им было очень хорошо, но пусто. И они находили во Христе смысл. Они находили во Христе жизнь. Ибо самое главное, чего не хватает людям, – это жизнь. Мы привыкли приходить в храм потому, что нам что-то от Бога нужно. Нам нужны деньги, здоровье, кому-то жена, кому-то муж, кому-то нужен дом, кому-то ипотеку погасить нужно – у кого что. Кто-то машину хочет купить, не хватает на машину — нужное дело, на работу далеко ездить. У каждого свое. Но мы приходим к Богу потому, что нам надо. Все те, кого мы просили, нам уже отказали. И мы приходим, как та кровоточивая женщина, как в последнее прибежище, причем примерно с такими мыслями: «Ну, авось поможет. Собственно, идти-то все равно некуда больше. Поможет. Говорят, помогает. Этой иконе поставлю и этой иконе поставлю». Это колоссальная ошибка, но мы о ней не ведаем. Мы приходим. Кто-то после этого уходит, кто-то, как сегодня – самарянин, возвращается, говорит: «Господи, а вообще, с Тобой неплохо. Ты помогаешь, Ты даешь. Пожалуй, я здесь останусь. Надежней как-то, под прикрытием. Что попрошу – сделаешь или делал».

Но древние люди обращались к Богу не так. У них все было. Все было. У них были деньги, здоровье, жизнь какая-то с этими благами. У них не было только одного – жизни. Жизни не было. И они искали у Христа жизни – чего мы сейчас не видим. Такой парадоксальный факт. Любой современный человек, даже никогда в жизни не бывавший в церкви и имеющий много разных темных дел и грешков, уверен до мозга своих костей, что после смерти он попадет в рай. «А куда меня еще брать? Я, вообще-то, не киллер, не Чикатило. Почему меня нужно в иное место посылать?» У человека нет никаких сомнений, что рай ему гарантирован. А у людей дохристианской эпохи не было никаких сомнений, что им гарантирован ад. Неважно, праведник ты или грешник, Иов ты или Давид, много у тебя добрых дел или мало – тебя все равно ждет ад. И древние язычники это тоже знали. И поэтому, когда они услышали о том, что открывается жизнь, не рай только, а жизнь, возможность быть причастным жизни, – это когда тебя бьют, а у тебя радость, когда тебя режут – а ты торжествуешь, когда тебя унижают – а ты молишься, – не потому, что так Христос сказал, а потому, что таково свойство твоего сердца, ты не можешь иначе делать, ибо жизнь тебя распирает изнутри, она, как зеленая масса, как горох, она прорывается сквозь всё, растет, распирает балки, бетон, железо, все крушит на своем пути, потому что она – жизнь! Увидев эту жизнь на ристалище, где умирали люди за Христа.

Конечно, сама по себе смерть никого в древнем мире не удивит. Люди знали образцы мужества – не чета нам. Но их удивляло не мужество как таковое. Их удивляла девушка, которая стоит совершенно обнаженная, прямо смотря перед собой – не потупясь, не прячась, – и на лице у ней нет боли и страдания. Она торжествует. Этого невозможно понять. Конечно, вытерпеть боль можно. Этому древние учили с детства. Но торжествовать, когда ты лишаешься единственной жизни, ибо после этого тебя ждет ад, видеть старика, согбенного, казалось бы, под тяжестью собственных лет, едва влачащегося по земле, который, увидев палача, вдруг выпрямляется и смотрит на него прямо и с любовью, – вот что поражает людей, — избыток жизни. И они увидят этот избыток жизни. Они говорят: «Я тоже так хочу. Я тоже хочу так, чтобы изнутри у меня бил источник воды живой». Поэтому они становились мучениками. Не потому, что их загнала туда злодейка-судьба — «Куда же деваться?» Некогда сказал один слуга Арсению Великому: «Слушай, отче, что же ты ноги в воде паришь? Келья, конечно, да, все нормально, высшего разряда, три на три, и все-то ты делаешь, но почему ноги? Монахи же так не делают. И постель у тебя какая-то есть, на полу постеленный тюфяк, — пусть без простыни, — но тюфяк. Но все монахи на голой земле спят. Почему так?» Арсений у него спрашивает: «Радость моя, ты в монастырь-то что пришел?» — «Ну, как, — говорит – там работать надо, налоги платить надо. Здесь хорошо. Здесь никто не заставляет, да еще и кормят бесплатно. Мне хорошо». Он говорит: «Я спал на золотой кровати, у меня было двадцать комнат, за мной ухаживали слуги, у меня было все, что было у царей, (он был воспитатель царских сыновей), — а здесь, как видишь, я отказался от всего и пришел сюда, чтобы служить Богу. Понимаешь?» Он говорит: «Да. Ты — великий человек».

Люди шли не от убожества, не для того, чтобы куда-нибудь приткнуться. Тот – в храм, тот — пойду-ка, например, я в семинарию: там кормят бесплатно; например, в алтарь, опять-таки, пускают – хорошо ведь, радостно; почет опять-таки от прихожан есть, одежда красивая – хорошо. Но люди раньше приходили не от скудости к чему-то хорошему,- хоть к каким-то благам цивилизации. Они узнали, что во Христе есть жизнь, -как тот богач из притчи, который продал все свое богатство, чтобы получить жемчужину. И поэтому они приходили, становились мучениками: Антониями, Арсениями, Моисеями, Григориями Паламами и прочими – все они пришли не от скудости и не от несчастной жизни, а от жизни вполне успешной, довольной. Что блаженный Августин, что Григорий Палама, Василий Великий — они богачи, с нашей точки зрения; Григорий Богослов – богач, Иоанн Златоуст – богач. Это люди, имевшие богатые имения, люди, имевшие всё. Когда Нонн увидел на улицах Никомедии красивую женщину, возле которой стояли толпы народа, он заплакал о ней: «Господи, такая красота гибнет». И вечером эта девушка, у ног которой лежал весь город, — юная, красивая блудница пришла к нему и говорит: «А я жить хочу». И он, вместо того, чтобы сделать ее чем-то великим, — она и так все имела: деньги, поклонников, славу, честь, — она закрылась в келье и через три месяца, или чуть больше, отошла к Богу, потому что она хотела жить. Екатерина, Варвара, — на кого ни посмотрите вокруг – это люди пришедшие от всего, что мы теперь желаем, и отдали это все, чтобы приобрести Христа. Поэтому «богатыри, не мы».

И мы почитаем мучеников и почитаем преподобных, потому что они действительно совершили отречение. Они действительно отверглись всего, чтоб приобрести Христа. И мы, взирая на кончину их жизни, хотим подражать их вере; мы говорим: «Отцы наши святые, мученики и преподобные, мы не достойны вас совсем и никак, но мы хотим быть там же, где и вы. Примите нас в нашей немощи, не гнушайтесь нашим безобразием, ибо нас соединяет одно: мы хотим быть со Христом». И этого оказывается достаточно. Этого оказывается вполне достаточно, чтобы они приняли нас. И все они – и святитель Николай, и святитель Василий, и праведный Иоанн Кронштадтский или Серафим Саровский, которых мы недостойны даже называться соотечественниками, — они принимают нас, потому что для любящего Христа нет больше радости, чем встретить человека, который также любит возлюбившего его Бога.

И, хотя мы все пришли от скудости сюда, нас нашел Бог где-то на улицах этого мира и позвал, и сказал: «Пойдем. Я сделаю тебя счастливым, богатым, ибо ты будешь царским сыном, и груди царские сосать будешь, и Я дам тебе все, только пойдем. Чего тебе тут валяться, на помойке? Пойдем, я дам тебе все». И мы, нехотя оставляя свое насиженное место, встаем, бурчим: «Что опять куда-то идти, зачем это надо. Сидел бы нормально, вонял себе, никому не мешал. А тут куда-то идти, и еще и мыться надо будет, и чиститься». Но люди, позвавшие нас, и Ангелы, служащие нам, рады только тому, что мы пошли. Пошли… И эта наша отзывчивость на призыв Бога ставит нас в ряд, в эту шеренгу или в этот строй, в эту колонну людей, идущих ко Христу, если только мы идем к нашему Богу, не гнушаясь показывать Ему нашу нечистоту, наши язвы, чтобы Он омыл одежду нашей души святой Своей Кровью. Да будет имя Его прославлено и благословенно во веки веков. Аминь».

Записали Светлана Наумова и Алёна Плотникова.

Аудиозапись проповеди: yadi.sk/d/JXGKz2oO или cloud.mail.ru/public/3Ur

Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/fiZNbiAdK1A

Источник: https://vk.com/wall-156269624_415