Смирение — ключ к жизни и спасению

В ночь с 4 на 5 сентября в крестильном храме святителя Стефана Великопермского была совершена ночная Божественная Литургия, возглавил которую иерей Константин Корепанов.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь.

В обычном состоянии человек даже мысли не имеет, ему даже разума не хватает понять, насколько он испорчен, насколько далек он от того, что, собственно, является человеческим бытием. То есть, любой человек как бы «нормальный» не знает, насколько он неправильно живет. Дело не в том, что у человека есть грехи. Дело не в том, что грехи есть тяжелые и не очень тяжелые. Дело не в том, что человек нарушает заповеди Божьи. Дело в том, что человек крайне отдален от самой возможности не то, что исполнять, а просто понимать заповеди Божьи, понимать, что от него требуется. И особенно это видно в отношении того, что мы называем смирением.

Сегодня, поскольку день отдания праздника Успения, читался отрывок, который всегда читается на Богородичные праздники, из Послания апостола Павла к Филиппийцам. И там слова, отнесенные к Сыну Божьему, о том, что Он смирился, смирил Себя – буквально, был послушным даже до смерти, и за это Бог превознес Его и даровал Ему имя выше всякого имени, чтобы перед именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних.

Смирил Себя – Он, держащий в руках все творение. Тот, Кого мы называем Сущий, Тот, Кого мы называем Творцом, Вседержителем, смирился. Смирился и ничего не говорил, когда Его обвиняли. Не сопротивлялся, имея к этому возможность. Не возмущался, хотя Он единственный мог возмутиться каждым человеком, который к Нему приходил. Он мог сказать каждому, за что с Ним это произошло. И любой бы человек ушел бы, обличаемый сам своей совестью.

Он один раз так сделал, когда к Нему пришли и хотели уничтожить по закону женщину, взятую в прелюбодеянии. И один звук Его голоса обличил каждого, и все они пошли, не умея сопротивляться тому обличению, которое родилось в них от действия Христа. Он мог сделать это в отношении каждого. Он мог прийти вообще с судом, имел полное право прийти и сказать: «Всё, хватит». Или в день, когда Его хотели взять, Он мог возмутиться и сказать: «Да вы совсем, что ли? Вы знаете, Кого вы хотите убить?» И Он тоже попытался сделать это, – в Евангелии от Иоанна описывается сюжет, когда Он сказал слово, и все, пришедшие к Нему, ослепли. Он мог сделать всё, что хотел, имел на это право, власть, но Он не стал этого делать. Он смирился и по Божеству, и по человечеству. Он смирился как Бог, приняв человеческий образ и став человеком. И смирился по человечеству своему. Он смирился, насколько можно вообще в этой жизни смиряться.

Мы, – предполагается так, – совершенно добровольно пошли за Ним, пришли к Нему. И знаком нашего соединения с Ним стало погружение в эту купель. Не именно в эту, но в точно такую же купель. Мы погрузились с головой, и этим погружением мы смирились. Так предполагается. Мы отреклись от своеволия. Мы так и говорили: «Отрекаюсь от сатаны, и всех дел его, и всех ангел его, и всего служения его». Мы отреклись от своеволия, как конституционного свойства сатаны, падение которого именно в том и состоит, что он хочет, чтобы было, как он хочет, а не так, как хочет Бог. И этому своеволию он научил всех нас. И после грехопадения Адама мы живем своей волей. И всю свою жизнь мы боремся со Христом и говорим: «Нет, я хочу так, как я хочу. Я не хочу, как Ты». И Он, как истинный Бог и истинный Искупитель, Спаситель и истинный Человек смиряется и говорит: «Да будет воля твоя».

И мы остаемся одни и делаем, пожинаем плоды собственного своеволия, собственной смерти. Мы сами сеем смерть на ниве нашего сердца. Это не может продолжаться бесконечно, но Он терпеливо ждет, когда мы, задыхаясь от собственной гадости, от собственной мерзости, от плодов наших своевольных дел, приходим к Нему и говорим: «Отец, я хочу, чтоб была воля Твоя. Я устал жить так, как хочу я. Я хочу жить так, как хочешь Ты. Да будет воля Твоя». Или как в известном эпизоде из жития Серафима Вырицкого: «Не моя, Господи, воля, но Твоя да будет».

И всё. Человек, произнеся эти слова, смиряется. Он понимает не только то, что Бог хозяин, не только то, что Бог есть Господь, не только то, что Бог есть сильный и добрый, а то, что он понимает: сам-то он сделать ничего не может. И пока эта самость в человеке не умрет, он мучается. «Я хочу сегодня стать добродетельным. Господи, я не могу ждать, когда я умру. Я хочу сегодня стать добродетельным. Что плохого в том, чтобы я стал добродетельным? Ты же этого хочешь?!» Кто вам сказал? Бог хочет, чтобы мы смирились, и больше ничего. «Смирихся, и спасе мя Господь» (Пс.114:5). И в слове, например, святаго преподобного Ефрема Сирина о смирении так и сказано, дважды произнесено: «Лучше кающийся грешник», – то есть, смиряющийся грешник, грешник, который смирился, чем добродетельный человек, который не ведает смирения, которого добродетели возносят и надмевают.

Смирился – это и есть добродетель. И все добродетели расцветут в тебе, потому что благодать Божья смиренному приклонится. Но он эти добродетели не считает своими. Он говорит: «Господи, надо же, какой Ты прекрасный. Нашел негодное существо и решил его украсить Своей красотой». Ходит человек, удивляется: «Это не я. Вы не подумайте, это не я. Это Бог. Он такой благой, что на меня, ничтожество жалкое, вонючее, посмотрел и решил, что Ему так больше нравится, и украсил». А если человек не смирился?.. Он, что ему не дай: какой дар, какую добродетель ему не сунь, он будет говорить: «Ну, вот, какой я. Вот какой я замечательный, не то, что эти безбожники, хулиганы, неверующие, фарисеи. Вот я – совсем другое дело!» Это особенно характерно для нашего поколения, людей, выросших совершенно не способными к смирению, ибо нас с грудничкового возраста многих отучали от смирения. В 90-е годы был период, когда детей даже не пеленали, чтобы только, не дай Бог, он не смирился, не дай Бог, он не почувствовал свое ограничение. Пусть болтает руками, ногами, как хочется, пусть с младенчества приучается к своеволию. И выросло поколение абсолютно своевольных людей, которые не то, что Бога, – они начальников, родителей, командира в армии слушать не могут. Настолько человек отравлен своеволием.

И для нас очень важно научиться этому смирению, стяжать это смирение. Но тот, кто попытался это сделать, знает, что нет ничего труднее, чем это. Всё естество наше бунтует: я хочу так, как я хочу. «А что он? А почему мне? А за что я?» Мы никак не можем сказать: «Господи, я раб Твой, что хочешь, то и делай со мной. Буде имя Твое благословенно во веки». Это объективный факт. Я знаю, что все люди такие. Я знаю, что все мы протестуем против любого проявления Божьего промысла и Божьей воли. Но мы должны брать себя в руки и смирять себя под благое иго Христа. Кто смирился, тому будет благо, тот обрящет мир и покой. И долго будет волноваться наша плоть, наша гордыня именно потому, что мы не хотим смириться, мы не хотим принять тех обстоятельств, которые даровал нам Бог.

Недавно мы с людьми сидели, вспоминали: вы понимаете, «богатыри, не мы». Новомученики, исповедники Российские… У них забрали всё: честь, деньги, дома, жен, детей, церковь, причастие, кресты нательные, одежду, молитвословы, – забрали всё совершенно. У них не осталось ничего вообще. Мы сетуем: «Мы не можем ходить в храм», – хотя можем их видеть. Они не видели, не слышали ничего. И совершенно ободранных, совлеченных всего внешнего, что можно взять у человека, их поместили в среду, где даже плохому человеку трудно, а хорошему просто немыслимо быть: в среду бандитов, уголовников, негодяев всех мастей. И этих уголовников и негодяев поджуживали, чтобы они как можно полнее, злее унижали и втаптывали человека в грязь. И человеки смирялись. И вокруг них бандиты преображались. Жандармы эти, полицейские, энкавэдэшники преображались. Вокруг них всё менялось. Даже если они не выдерживали и умирали, они умирали, благословляя Бога, а не проклиная свою участь. Они просили благословения Божьего на этих людей, ибо умирали, как Христос: «Прости им, Господи, не ведают, что творят». Вот люди!

Это всего лишь три поколения назад. Три – это меньше, чем сто лет. И это люди могли сделать, потому что они воспитаны были не на стихах Агнии Барто и не на сказках про соломенного бычка, а на словах Евангелия, на словах Псалтири и впитали с молоком матери, что главная христианская добродетель – это смирение. Ибо только так мы можем вынести благое иго Христово, через нашу жизнь пронести. Только так мы можем подлезть под крест, и он нас не раздавит. Только так мы можем прожить вообще жизнь и не потерять веру. И поэтому приходится каждый день, каждый день напоминать людям о том, что христианин – это тот, кто смиряется. Не смирились последователи какого-нибудь возмутившегося священника. Беда, конечно. Но чем лучше мы, если мы ропщем: почему такое стало возможно, куда смотрела партия и правительство, куда смотрели те, почему ничего не делается?.. Не хочет человек смириться, и гибнут все. Не потому, что грешники, а потому что не хотят смириться. НЕ ХОТЯТ! Всеми силами не хотят принять Христа, который несет нам смирение. Он так и говорит: «Научитесь от Меня, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11:29).

В каждом храме, на нашей груди, в каждой келье есть крест, на котором тело Бога изувечено и пригвождено. Почему? Потому что Он позволил это сделать. Позволил. Не потому, что они сильные в своей ненависти, а потому, что Он позволил это сделать. И это мы носим для того, чтобы – пусть мы не такие, но мы хотим – так смириться. Мы ищем этого смирения. «Я хочу принять жизнь из Твоих рук так, как Ты мне ее дашь». И тогда человек понимает, что тайна жизни очень проста: смирись, и Бог спасет тебя, смирись, и Бог даст тебе благодать, смирись, и враги станут друзьями, смирись, и муж перестанет пить, смирись, и ребенок выбросит компьютер, смирись, и ты увидишь, как слова псалмов звучат в твоем сердце.

Даже тогда, когда едешь в маршрутке, и там играет какая-нибудь дебильная современная музыка с кучей матершинных слов, а у тебя на устах, в ушах и в сердце – Псалтирь, потому что ты смирился, потому что ты не судишь никого. Ты себя смирил и понял, какой ты есть, как далеко тебе не то, что до Христа, – какой там, – а просто до тех людей, которые вынесли ГУЛАГ, до тех людей, которые вынесли войну, до тех людей, которые жили в 60-е годы. Расскажи кому, кто не жил, ведь не поверят же, что человек может 6 часов стоять в очереди за какой-нибудь ничтожной колбасой, получить несчастную палку на большую семью, и ни слова ропота, ни слова возмущения – одна благодарность на устах. И человек нес эту колбасу – как мы сейчас унижаем, ругаемся над этими временами, – но он шел, и дома у него был мир, и дети у него выросли, и не пошли они по бандитской дороге, потому что родители умели смиряться, потому что родители терпеливо переносили и начальство, и низкие зарплаты, недостаток еды, и недостаток воды, и отключение, и заключение, и поношение, и переносили всё, и поэтому дети вырастали светлые, чистые, работящие. Потому что смирение – есть ключ к тайнам этой жизни и вечной жизни тоже. Аминь.

Записали Светлана Наумова и Екатерина Лимонова.

Аудиозапись проповеди: cloud.mail.ru/public/M7y или yadi.sk/d/7C9sWh8N

Источник: https://vk.com/wall-156269624_354