Три основания нашего смирения

Мы продолжаем читать «Наставления» преподобного Марка Подвижника из первого тома «Добротолюбия». В восьмом абзаце этих «Наставлений» Марк Подвижник даёт толкование притчи о десяти девах. Даже неважно, как он толкует эту притчу. Хотя, конечно, всегда интересно, как святые отцы толкуют Писание. И каждый может полюбопытствовать и прочитать, что именно Марк Подвижник говорит о десяти девах; это очень пространное слово. Но вслед за ним всякий христианин должен (по крайней мере, вспоминая эту притчу) со всей очевидностью понять, что девы (то есть девушки, сохранившие девство своё ради Господа своего, ради Иисуса Христа, идущие к Нему, приходящие к Нему, хранящие себя для Него, сохранившие совершенную чистоту тела) не вошли в царский чертог, в брачный чертог. Не вошли. Они не смогли пройти сквозь запертые двери. Даже в телесном смысле слова это совершеннейшая добродетель, совершеннейший вид телесного благочестия, совершеннейший вид внешнего благочестия – выше просто некуда. Тем не менее даже человек, сохранивший и явивший этот высший образец благочестивой жизни, не смог войти в Царство Божие. Потому что внутри светильник не горел, внутри не хватило чего-то. Неважно, как мы будем толковать это что-то. Главное, что внешнего благочестия недостаточно для того, чтобы человек вошёл в брачный чертог, вошёл в уготованное человеку Царство Божие. Одного телесного благочестия мало, необходимо что-то ещё.

А мы, в большинстве своём, не имея по преимуществу даже и внешнего благочестия (так, некие его осколки), на что мы будем надеяться, если не будем изо всех сил, со всем вниманием относиться к внутреннему содержанию своей жизни? Что из того, что мы провели десять или пятнадцать лет в Церкви? Что из того, что мы, скажем, соблюдали все посты или читаем каждый день два акафиста? Ведь это не основание для того, чтобы Он помиловал нас, не основание для того, чтобы Он ввёл нас в Свою обитель, потому что всё это Он дал нам. Это Его силой, Его благодатью мы читаем акафисты. Это Его силой и Его благодатью мы пришли в Церковь. Его силой и Его благодатью мы не вышли из Церкви. Слава Ему за это! Но всё это Он творит, это Его милость к нам. Нам-то что тогда сделать?

Апостол Павел, совершеннейший из миссионеров, плодовитейший из миссионеров, обративший не только тех людей, которым лично проповедовал, но и гораздо больше своими посланиями, говорит: «Если я благовествую, какая мне награда? Собственно, это и есть дар. Я буду проклят, если не буду этого делать. Я буду проклят, если не буду благовествовать». Но само по себе это не является основанием для того, чтобы мне быть спасённым. Если по моей проповеди обратились пять, или десять, или пятнадцать, или миллион человек, на самом деле мне это не вменяется ни в малейшую заслугу, потому что это сделал не человек, это сделала благодать Божья, которая с этим человеком». Так рассуждает апостол Павел. Он так и говорит: «Не я, но благодать, которая со мною». Но он заботится о внутреннем человеке, много о нём пишет, говорит и сам заботится о том, что у него внутри, в его отношениях с Богом. И не те, собственно, плоды, которые принесли его проповеди (это люди, спасающиеся и обращающиеся ко Христу), а та мера терпения ценна, с которой он перенёс сваливающиеся на него при этом скорби. Именно то, что мы терпим, и то, что происходит у нас внутри вследствие этого терпения (ведь терпение необходимо со вниманием), – вот это ценно перед Богом. И это является тем, что открывает двери Божественного милосердия и вводит нас в небесные чертоги.

Об этом и говорит апостол Пётр, о сокровенном сердца человеке, то есть о том внутреннем пространстве, где и присутствует сокровенный человек, которого не видит никто, кроме Бога. Вот что важно перед Богом, вот что ценно перед Ним, вот на что человек должен обратить всё внимание в своей жизни. Важно, что человек чувствует на самом деле, о чём он думает на самом деле, что он говорит, когда его никто не слышит; какие у него стремления, настроения, цели, задачи, что у него внутри происходит.

Конечно, если человек будет обращать всё внимание на внутреннего человека, то необходимо будет ему принять следующую задачу, следующее основание жизни: говоря простыми словами, он должен будет всячески поучаться в смирении. Почему человек должен всячески поучаться в смирении? Какую роль играет смирение в жизни человека? Зачем это, в конце концов, так важно? Почему об этом говорят святые отцы? Почему это нужно в повседневной жизни современного человека? Это никто никак не может понять. Но основание для смирения человека на самом деле очень существенное.

Во-первых, самое важное, человек должен помнить о том, что Бог наш смирен. Как говорит преподобный Симеон Новый Богослов: мой негордый Бог. Кто-нибудь когда-нибудь задумывался, что значит сотворить бытие, в которое ты сознательной собственной волей вкладываешь непослушание, свободу? Только бесконечно (я не побоюсь этого слова) смиренное существо создаст рядом другое существо, в котором заложена бесконечная гордыня и бесконечная жажда жить по собственной воле. Ведь именно это и значит смиренному Богу создать свободное существо. Неважно, человек это или ангел. Это не так принципиально. Он создаёт свободное существо. И свойством свободы является именно то, что существо это может принять волю Создателя, а может её отвергнуть, может любить Создателя и может не любить. Он знает это. Знает. И всё-таки даёт всем сотворённым существам всю доступную полноту бытия. Он даёт это без зависти, зная, что они могут употребить это для того, чтобы делать больно Его же творению.

Кто-нибудь когда-нибудь ведь чувствовал, что значит, когда сын отвергает любовь матери или любовь отца, когда говорит: «Отойдите от меня, я хочу жить по-своему»? Или предаёт отца, или убивает мать? Конечно, для человека это неожиданно, но Бог-то, создавая существо разумное, свободное, ангелов и людей, знает, что так и будет. И всё-таки создаёт. Непостижимость этого смирения в том, что Бог всё равно любит творение, которое будет восставать против Него и в конце концов убьёт Его на Кресте жесточайшей смертью. Он всё равно идёт на это и не пытается сокрушать никого. Он пытается принять выбор таким, какой он есть, каким творение, созданное Им, руководствуется. Он принимает его выбор и смиряется перед выбором, хотя этот выбор болезнен для Него и бесконечно вреден для существа, его избравшего. Но Он смиряется перед этим выбором.

Или, например, что значит такое смирение, когда Бог творит существо, почти бесконечно отличающееся от Него именно в отношении немощи, в отношении безобразия, в отношении, скажем, мудрости, ведения, могущества? Творит человека, и весь замысел творения в том, чтобы этого человека, самого по себе, внутри самого себя ничтожного и ничего из себя не представляющего, поднять до Себя, сделать богом и радоваться той славе, той свободе, тем дарам, которые будет иметь человек. А Он отдаст ему все дары и всё то, что имеет Сам, и будет радоваться тому, как Силы небесные будут славить этого человека, воздавая славу этому человеку, потому что он бог. И Ему не завистно, Ему не обидно.

Можно сделать проекцию такого отношения в мир людей. Да, в мире человеческом тоже бывает, что богатый и знатный человек поднимает из грязи некое брошенное дитя, ребёнка, всячески даёт ему дары, воспитывает, образовывает и потом говорит: «Отныне ты владетель всего имущества, а я никто и ничто. Делай! Правь! Я отдаю всё тебе. Это всё твоё. А я радуюсь только тому, что ты радуешься. Больше мне ничего не надо». В человеческом мире это связано обычно со старением и смертью этого благодетеля; он, по сути дела, не увидит славы своего протеже.

Бог же вечен, бесконечен. Он будет вечно видеть, наслаждаться и радоваться тому, что рад, счастлив, могуч и славен человек, которого Он и сотворил для того, чтобы сделать его богом. Ему не завистно, и Он не ревнует к этой славе. Он радуется чужим успехам, а не Своим собственным, чужим победам, а не Своей собственной.

Есть такая мысль, совершенно не православная, что Бог создал человека для того, чтобы человек Его славил. Это совершенно неправильная концепция. Так вот, перефразируя её, можно сказать, что Бог создал человека, чтобы его прославить. Человека прославить. И в этом проявляется глубочайшее смирение Бога.

Второе, что даёт основание для нашего смирения, это то, что человек есть творение, потому что каждый человек сам по себе ничего не может, всё, что у него есть (от жизни и бытия до способностей), – это дары Божьи. Следовательно, смирение – это нормальная, естественная, онтологически присущая всякому человеку норма существования. Человек всё принял от Бога. Если Бог не будет его животворить, он ничего не сможет сделать. Вообще ничего.

Такие случаи известны в истории, хотя и встречаются не очень часто, ибо Бог милостив. Есть примеры, когда Он даёт человеку талант, но человек гордится, превозносится этим талантом – и вдруг лишается этого таланта. Причём просто лишается. Чаще бывает, что он доходит до такого состояния, что не может этот талант использовать (например, становится алкоголиком, или совершает самоубийство, или впадает в какую-то депрессию и сходит с ума). Но бывает и такое, что он просто очевидным образом теряет талант. Вот он мог писать – и вот он не может писать. Он мог руководить войсками – и вот он не может руководить войсками. Он мог управлять государством – и вдруг не может управлять государством, не может принять ни одного разумного решения. Потому что Господь говорит, что мы без Него не можем творить ничего. Всё, что у нас есть, это поддерживающая нас милость Божья, потому что сами в себе мы жизни не имеем, без Него мы просто перестанем существовать, без Него мы просто умрём. Это Он даёт нам дыхание и всё остальное. Это Он поддерживает нашу руку, это Он даёт разум нашим родителям. Это Он даёт разум нам, чтобы воспитывать наших детей. Это Он даёт возможность детям слушать своих родителей. Всё благое, что есть в этом мире, всё действительно доброе и по-настоящему совершённое от Него. Как говорится в заамвонной молитве, всяк дар совершен свыше есть. И всё совершённое, всё прекрасное, всё действительно благое, что есть в нашей жизни, – Его дары.

Если же Он отвернётся от нас, ничего благого в этом мире не останется. И когда человек принуждает Бога это сделать, когда он добровольно, сознательно и всегда выбирает зло, как это было в дни потопа, и Бог отворачивается от мироздания, то оно просто рушится. Или, например, как говорит Авраам, обращаясь к Богу: «Я земля и пепел, я прах, сметаемый ветром, потому что если Бог отвернётся, я просто рассыплюсь». Я не просто стану немощным и больным. И при изнеможении сил тело может иметь разум крепкий и даже могучий дух, который молится (как у Пимена Многоболезненного), молится не только за себя, но и за очень многих людей… Или как у Иова Многострадального. Можно потерять и разум, но остаётся воля, которая может терпеть и продолжать либо ненавидеть этот мир и это своё состояние, либо терпеть и благословлять то, что с тобой произошло. Но когда Бог отворачивается совсем, тогда даже всё наше существо просто рассыпается, становится прахом, пеплом. Ничем. Дунул – и нет.

По существу, именно по существу – мы все такие люди, мы всего лишь творения Божьи, ничего из себя сами по себе не представляющие. Вся ценность, которая у нас есть, это та ценность, которую дал нам Бог. Мы ценны только потому, что Он нас любит; мы ценны только потому, что Он пролил за нас Свою кровь; мы ценны только потому, что ради нас Он сотворил этот мир. Эта ценность не в нас самих, а в той бесконечной любви, которой Он нас любит.

Источник: https://vk.com/wall-156269624_315