Нравственное богословие к 100-летию расстрела Царской семьи

Мы продолжаем уроки «Нравственного богословия». Сегодня у нас особый день, и мы не можем в этот день пройти мимо события, которому нынче исполняется сто лет. Сто лет назад в городе Екатеринбурге в Ипатьевском доме были расстреляны последний российский император Николай Александрович, вся его семья и несколько слуг, которым удалось оказаться с ним в этот последний час.

Был в Священной истории такой персонаж – первый израильский царь Саул. Он был, по всей видимости, плохим царем и уж точно был плохим человеком. Он отрекся от воли Божией и в конце концов отрекся и от Бога. Он убил много священников и подверг гонениям многих хороших людей. В последний период своей жизни он бездарно воевал и погиб в бесславной битве, наблюдая собственными глазами гибель детей, которых мог бы спасти, но не захотел. Вся его семья была истреблена, он знал это и был виновным в этом. Закончил он жизнь самоубийством.

И вот этот человек, Саул, был помазанником Божиим. Его помазали миром на царствование. Он был плохим человеком, но он был помазанником. Однажды, когда Саул погиб, некий человек – слуга или воин (скорее всего, слуга), выживший в этой битве, помчался к Давиду, который в сражении участия не принимал. Слуга хотел сообщить ему радостную, как он думал, новость – сказать, что Саул убит.

Но пока он бежал, что-то у него в голове перепуталось, и вместо того, чтобы просто сказать радостную новость, он решил слукавить. Давид ведь обрадуется – наверняка обрадуется, что погиб его враг, долгий его гонитель! И слуга решил приписать смерть Саула себе – мол, это я его убил. Это было глупо, неразумно, но вот так человек хотел выслужиться. Он прибежал и сказал: «Это я его убил!»

Давид не очень ему и поверил. Он знал, что все-таки Саул, при всех его недостатках, был великим воином, а тут – всего лишь слуга. И Давид сказал ему: «Я буду судить тебя собственными словами. Ты поднял руку на помазанника Божиего – ты не должен жить! Я не знаю, поднимал ты руку или не поднимал, но ты так сказал. И жить ты не будешь, потому что ты посмел поднять руку на того, кого Бог помазал на Царство!» И человек был наказан за свои собственные слова.

Сам Давид несколько раз имел возможность убить Саула. Он мог просто захватить его престол – ведь он-то был истинным помазанником! А Саул хотя и был помазанником, но Дух Божий от него отступил. Он был когда-то отмечен печатью Духа Святого, но Дух Святой его покинул. Но даже за смерть этого покинутого, оставленного Богом человека праведник Божий, раб Божий Давид взыскал – взыскал за кровь с тех, кто посмел поднять руку на помазанника Божия.

Что же тогда было с теми, кто поднял руку на помазанника Божиего в Ипатьевском доме, в городе Екатеринбурге сто лет назад? Как можно было убить помазанника, царя – того, кого Бог поставил на царство; убить невинных людей, бывших там же, – и детей его, и слуг? Ведь они ни в чем не были виноваты! Даже если кто-то лично ненавидит царя, дети же не виноваты!

Убийство ребенка! Этого не сделали даже деятели Великой французской революции – они не посмели! Рука не поднялась убить наследника Людовика Шестнадцатого! Он был в их руках, но у них просто рука не поднялась – все-таки ребенок! А здесь поднялась – на всю семью, на невинных людей, на помазанника Божия… Это преступление, это беззаконие, это бунт человека даже не против царя, а против всего Божественного мироустройства, против всех законов, которыми тысячу лет жил русский народ, жила русская земля – бунт против самой правды.

Мне хочется сказать именно о том, что на самом деле сто лет назад беззаконно были расстреляны не просто какие-то частные лица, которые кому-то нравятся, кому-то не нравятся, которых кто-то в чем-то может упрекнуть, а кто-то считает достойными правителями. В данном случае хотелось бы отметить другое. Для убийц, как и для их заказчиков, было, без сомнения, ясно одно (именно без сомнения – они знали это), что они расстреливают людей очень глубоко верующих и очень высоконравственных. Они знали это!

Это было настолько очевидным в Тобольске, что вызвало нарекание караула. Люди, которые охраняли Царскую семью, прониклись к ним симпатией, хотя изначально этой симпатии не было. То же самое случилось и в Екатеринбурге, и там пришлось поменять караул, потому что люди проникались симпатией к своим пленникам, хотя изначально была совсем другая установка. И охранники ничего не могли с собой поделать: нравственное обаяние, нравственное влияние этой семьи и тех людей, которые с ними были, их слуг, было поразительным!

И поэтому никто тогда на самом деле не сомневался в том, что убивают людей верующих – очень глубоко верующих, по-настоящему верующих и очень нравственных людей. Кто-то мог и тогда, а кто-то может и сейчас делать разные упреки и Государю Императору, и Государыне Императрице, но никто не мог отрицать, что для этих людей вера была самым главным делом жизни, а между собой, в личных и семейных отношениях, они представляли образец нравственности. Поэтому расстрел этого образца, этого идеала, этой удивительной семьи – именно как семьи – не только породил хаос, который не кончился и сейчас в вопросах семьи. Но этот акт дал нам икону семьи, образец семьи, он дал нам знамя, на которое все мы – люди, имеющие семьи, можем равняться.

Все мы – мужчины, имеющие жен, или жены, имеющие мужей, родители, имеющие много детей, или имеющие их мало, или не имеющие их вообще; все мы, образующие то, что называется семьей; все мы – каждая православная семья, и не только русская, в этом хаосе, который начался в семнадцатом году, можем найти в семье последнего русского императора тот образец, ту опору, тот образ, на который можно равняться; найти и тот образ, к которому можно обращаться, чтобы они помогли нам создать и укрепить наши собственные семьи.

Понятно, что говорить о нравственности семьи последнего русского императора можно много – это правда очень содержательная тема. Постараемся отметить лишь несколько основных моментов. Первое – это любовь. Любовь, которой любили Николай и Александра. Эта любовь была нежной всю их совместную жизнь – она всегда была нежной, с первого момента их супружеской жизни до последнего момента. Они всегда были нежны друг к другу.

Кто-то скажет: «Подумаешь, нежность! Она так растиражирована, показана в фильмах со всякими излишними подробностями!» Но каждый пусть посмотрит на себя – вглубь своего сердца и спросит: «А мне можно прожить всю жизнь со своей супругой, сохранив к ней нежное отношение? А я так могу? Я могу сохранить нежность к своим детям? Я могу сохранить нежность к своей жене или своему мужу спустя пять, десять, и пятнадцать, и двадцать лет – именно нежность, когда надо не просто говорить: “Да! Люблю я ее или его!”, а когда надо проявлять нежность?»

Это когда ты прикасаешься к человеку так, как будто ты прикасаешься в первый раз, и смотришь в его глаза так, как будто ты смотришь в первый раз. «Это не добродетель», – скажут многие. Нет! Это добродетель, потому что любящий другого рожден от Бога. И признак христианской любви – это любовь нежная! Мы читаем, а может, кому-то довелось и видеть (я видел!), как старцы с нежностью любят всех тех, кто к ним приходят. С нежностью!

Источник: https://vk.com/wall-156269624_258