Проповедь иерея Константина Корепанова

Проповедь иерея Константина Корепанова. Записана на Божественной литургии в Свято-Троицком соборе Екатеринбурга 23 августа 2026 года в Неделю 12-ю по Пятидесятнице.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня вы слышали Евангельскую историю, достаточно известную, о том, как к Христу подошел богатый юноша и обратился к нему с вопросом: “Учитель, что мне делать, чтобы спастись, чтобы войти в Царство Небесное, о котором Ты говоришь?” И Христос ему отвечает: “Очень просто: исполняй заповеди, и всё”.

Собственно, любой человек, особенно той эпохи, который, подобно этому богатому юноше, наверняка знал эти заповеди и мнил себя благочестивым, должен был бы просто сказать: “Да, Господи, я понял”. Но юноша задает неуместный вопрос: “А какие?” И Христос тоже не говорит ему ничего особенного, Он говорит нечто вполне понятное и известное всему израильскому народу, да и не только, – и нам тоже известные заповеди: не кради, не убивай, не лжесвидетельствуй, чти отца и мать твою, возлюби искреннего своего, ближнего своего, как самого себя. Это – буквально цитата из книги Левит. Ничего особенного Христос здесь не придумал. И снова этот молодой юноша не вразумляется, не смиряется. Он дерзко, дерзновенно говорит: “Так я все это исполнил уже, – что ещё надо? Всё, значит, я спасся, унаследовал Царство Небесное!” И тогда Христос (мне так и слышится всегда, когда читаю этот текст), улыбнувшись внутри, говорит: “Имение своё раздай нищим, иди за Мной, если хочешь быть совершенным, – и унаследуешь Царство Небесное”. И юноша, наконец, посрамленный, отходит, ему стыдно, Он не может ни раздать имущество, ни идти за Христом. Он сильно надеется на свое богатство.

Для него, как и для многих иудеев, богатство – это знак благоволения Божьего, – как же я могу от него отречься? Хотя очень многие праведники Ветхого Завета, о которых он слышал, знал, – как Илия, Елисей, – именно это и сделали. И юноша ушел постыженный, хотя вполне мог бы смириться после первых слов Христа и не испытывать Господа Бога своего, не искушать Его, если уж он поверил, что это действительно Спаситель. А собственно говоря, о чём речь-то? Конечно, можно говорить дальше о том, как обычно говорится, что трудно богатому пойти в Царство Божье, – но что, собственно, смутило его? Или – в чём коллизия вопроса? Ведь этот молодой человек врёт. Он врёт и не краснеет, и так бывает с фарисеями, всегда было и всегда будет. Он же не любит ближнего, как самого себя.

Ничего он этого не исполнял никогда и не исполняет. Он просто так кивает, – как любого из вас спроси: “Ты исполняешь заповеди?” – любой скажет: “Да, конечно, исполняю!” Если захочет человек дальше подключиться в эту тему – спросит: какие? И скажешь ему, те, те, те, скажем, заповеди Нового Завета, Ветхого Завета, – он скажет: “Да, конечно, исполняю”. “Любишь ближнего?” – “Конечно, люблю, – как не люблю?” “Любишь Бога?” – “Да жить без Него не могу!”

Но это же всё неправда.

И ближнего мы не любим, не то, что скажем, вот того человека, который рядом со мной стоит, – сына своего ты любишь?

“Конечно, люблю!”

А что же ты на него злишься? А что же ты на него раздражаешься? А почему ты не веришь, что из него вырастет достойный человек? Ведь это и значит любить, ибо “любовь не раздражается, не мыслит зла, все терпит, все переносит, всему верит”. А мы постоянно изнемогаем в любви даже к собственному ребёнку. Он нас постоянно раздражает. Мы постоянно не верим в то, что из него может получиться что-то хорошее. И нам усилия требуются для того, чтобы стерпеть, смолчать, помолиться и поверить, что с ребёнком всё будет хорошо. А как может быть плохо? Он же Божий сын или Божия дочь, Бог же о нем заботится.

Но нет этого. Я уж не говорю про мужей и жен, о тещах и свекровях, про прочих близких наших, которых мы откровенно не любим, потому что постоянно судим, с утра до ночи судим всех наших близких. Но спроси нас – мы скажем, да конечно любим, да какие разговоры! и ближних любим, и Бога любим! – пока не увидим вдруг в неожиданном предложении Бога свою любовь. Ведь если ты такой богатый юноша, – а это подчеркивается, – то как ты можешь оставаться богатым и говорить, что любишь ближнего, когда ближний не имеет того богатства, которое есть у тебя? Ведь если ты любишь ближнего, как самого тебя, тогда богатства у вас должно быть поровну. Ну, это совершенно очевидно: если вас трое, вы должны поделить богатство на троих, – на четверых, на пятерых, – на всё человечество, если ты действительно считаешь, что любишь ближнего, как самого себя.

Хорошо, по-другому: каждый должен поступать так, как хочет, чтобы поступали с ним. Вот мы приходим в храм довольные, радостные. Вчера нам зарплату дали хорошую, большую, с премией. А тут подходит какой-то бедный человечек и говорит: “Дай мне денежку!” Да, конечно, что мне дать, у меня много! Я тебе дам, на тебе сто рублей”.

Он говорит: “Слушай, ну вот сто рублей для меня мало, проблема у меня такая: лекарство надо купить, оно стоит полторы тысячи. Вот лекарство нужно”.

“Покажи, какое лекарство, рецепт покажи, что́ тебе надо. Ну, знаю, что у тебя рецепта нет, – иди отсюда!” Мне нет до него дела.

А если я поставлю себя на его место? Вот я пришел и я попросил, – всякие ситуации бывают. Хорошо людям, которые ничего не переживают. А если ты ходил нищим по улицам, если тебе нечего было есть, то ты знаешь, что́ это такое. И тебе срочно нужно просто что-то взять – или лекарство, без которого ты не можешь жить, потому что головные боли сводят тебя с ума, или боли внутри желудка, и нет у тебя рецепта, просто ты знаешь, что нужно это лекарство, – иначе очень-очень больно, и ты приходишь в храм, а там все такие ходят уверенные, довольные тебе стыдно попросить милостыню, но ты сжимаешься и говоришь: “Дайте!” – и тебе дают 100 рублей. Но ты понимаешь, что на 100 рублей ты не решишь свою проблему, а больше никто не даёт. Все видят, – на глазах у всех тебе дали 100 рублей, значит тебе довольно, чтобы купить хлеб. Но тебе не хлеб нужно, тебе лекарство нужно. И как сказать? И ты стоишь, плачешь. Хорошо, если к тебе подойдет человек новый и скажет: “Что плачешь? Сколько тебе надо?” И ты сквозь слезы отвечаешь: “Столько-то, столько-то”. Говорит: “На, возьми!”

И ты благодаришь Бога за то, что так есть, что есть люди добрые на земле, что Бог кого-то послал, чтобы меня утешить и восполнить мою нужду. И тогда ты понимаешь: да, все не так однозначно. Внешне хорошо одетый человек может по-настоящему нуждаться, а бедно одетый человек может притворяться. Внешне счастливый человек может нуждаться в утешении. А человек, который напустил на себя печальный вид, на самом деле в этом утешении не нуждается. И как ты узнаешь? Никак. Да тебе и знать не надо. Тебе нужно учиться состраданию, пониманию того, что я – такой же, как он, а он – такой же, как я.

Сегодня он просит милости, завтра могу просить я. Человек, который никогда не стоял на паперти, никогда в это не поверит. Он думает, что нет, тут стоит какой-то избранный человек, какие-то совершенно отбросы общества. Я-то никогда там не буду.

Русский народ очень страдальческий народ, и в его пословицах это страдание закреплено. Опытный русский человек скажет вам: от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Откуда тебе знать, как повернется твоя жизнь? Она и поворачивается, – и постоишь ты один, два, три дня на паперти, и изменишь свое отношение к нищему человеку. Откуда тебе знать, как он там оказался? Откуда тебе знать? Ты просто должен знать, что он – такой же, как и я. И ему так же, как и мне, что-то нужно

А я хотел бы, чтобы мой работодатель дал бы мне щедро даже то, что я не заслужил. Тогда дай щедро этому человеку. Это и будет милостыней достойной, ибо доброхотно дающего любит Бог.

Но для этого надо хотя бы начать, попытаться любить ближнего как самого себя, увидеть в другом самого себя, стоящего на паперти. или лежащего на больничной койке. Полежите две недели в больнице, и вы научитесь сострадать хотя бы к тем, кто лежит там так же, как и вы. Вы поймете, то это все разные люди, и всем им нужно одно: чтобы их выслушали, пожалели, вкололи вовремя то, что́ нужно вколоть, и относились бы к ним по-человечески. И вы научитесь. Но для того, чтобы все это пережить, вовсе не надо быть больным, хромым, инвалидом, и нищим. Надо просто впустить в свое сердце Христа, чтобы научиться делиться.

Ибо смысл всего социального бытия христианина в том, чтобы делиться. Делиться деньгами, если они у нас есть, делиться временем, если оно у нас есть, силой и умом, душевной добротой или машиной, жильём, если оно у нас есть, – но чем-то делиться, “Просящему у тебя дай” – сказано для того, чтобы мы научились понимать, что все, что́ у меня есть, это от Бога, и дано для того, чтобы я делился; а делясь, я научусь любить искреннего, ближнего своего, как самого себя. Аминь.

Автор: Константин Корепанов
Текстовая запись: Елена Плотникова.
Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/f-LYDKz9…

Источник: https://vk.com/wall-156269624_14179