Проповедь иерея Константина Корепанова

Проповедь иерея Константина Корепанова. Записана на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга 12 июля 2026 года в праздник святых, славных и всехвальных, и первоверховных апостолов Петра и Павла.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня Святая Церковь празднует не только воскресный день, но и память святых первоверховных апостолов Петра и Павла. Целый месяц, даже чуть больше, мы постились, молились (не только работали в садах и огородах) и ждали наступления этого дня. В сущности, что́ мы празднуем, что такого значимого мы празднуем в этот день, имеющий отношение к каждому из нас? Ну, когда Пасха или Рождество Христово, любой двунадесятый праздник – как бы понятно, какое это отношение имеет ко мне лично.

Но тут – память апостолов, которые не были русскими, не ходили по нашей земле, никак, казалось бы, не связаны с историей нашей страны или моей жизнью лично, а мы так особенно почитаем этот день. Произнося каждое утро Символ Веры, каждый из нас свидетельствует о своей вере, и говорит: «…верую во единую Святую соборную Апостольскую Церковь», в первую очередь подразумевая, что Церковь эта основана на учении апостолов и на деятельности апостолов. Ну, скажем так, – в историческом аспекте началась она с апостолов. Мы это помним, мы это знаем, и, пробежав языком по словам членов Символа Веры мы успокаиваемся, нисколько об этом не думаем. А, в сущности, что́ сделали эти апостолы? Ну, что́ сделали конкретно помянутые Петр и Павел, или вообще апостолы – двенадцать ближайших учеников Господа? Они пошли и рассказали о вере. Нас, людей XXI века, этим не удивишь. У нас столько было пламенных проповедников, революционеров, ученых и прочих деятелей разного рода человеческой жизни, что нас этим не удивишь. Но вы представьте себе, войдите в контекст Евангелия или Деяний святых апостолов: вот некнижные рыбаки, которые ничего не умели, ничего не знали; это слабые, социально униженные, неблагополучные слои населения, в неблагополучной окраине империи, в неблагополучном народе, в неблагополучное время. И вот, с ними что-то произошло, что они, обыкновенные люди, обыкновенные, боящиеся, попросту говоря трусливые, – вдруг пошли и стали говорить о том, о чём говорить невозможно.

Вот каждого из вас, ну – в качестве экзамена – я попрошу прийти к тому, кто сказал: расскажи мне, пожалуйста, о вере, – но так, чтобы я загорелся, ну расскажи!

«Ну вот: надо в храм ходить».

Ну, это не проповедь Христа, и уж никак не зажигает.

«Ну, надо вот молитвенное правило соблюдать, посты надо соблюдать. В ночные клубы ходить нельзя, на дискотеку нельзя, юбки короткие нельзя. Ну много, чего нельзя – сейчас список дам, чего нельзя и чего надо».

Вот и всё наше слово о Христе, оно не вдохновляет даже нас, не то что слушающих.

А как сказать о Христе? Да мы боимся любого вопроса, который зададут нам. А почему Бог распялся? А почему Он не спас людей другим способом? А почему Он сказал, что мёртвые воскреснут, а они не воскресают? А почему Он сказал, что будете радоваться, а мы не радуемся? А почему грешники благоденствуют, а праведники страдают? А почему дети умирают? А почему другие болеют? А почему войны – и прочее, прочее, прочее? Апостолы были в такой же среде и говорили они не о том, как ходить в храм, потому что храмов не было. И говорили не о том, как надо молиться, потому что молитвословов не было. И они говорили не о том, как нужно класть поклоны, или в какую церковь ходить, или как воспитывать своих детей в вере и благочестии. Ничего этого они не говорили. Они говорили о Христе.

И вот представьте этих людей, которые идут во враждебную языческую среду. Они идут к чужому народу. Они евреи, но идут они к грекам, к римлянам, к африканцам, к египтянам, к кому угодно, – но к чужому народу, мало того – к народу, который их априори ненавидит. И они несут ему слово о Христе, но так несут, что люди воспламеняются, зажигаются. И не проходит ста лет, и империя должна объявить гонение на христиан. И будет она гнать их еще триста лет, прежде чем Церковь станет более или менее торжествующей. Как они это сделают?

Вот представьте себе, – нас же учили этому на уроках литературы. Представьте себе человека, который идёт к народу, языка которого он не знает, культуры которого он не знает, к людям, которые его ненавидят. Что он должен им сказать? Как он должен их вдохновить? Откуда всё это? Если вы подумаете над этим, просто поставите вопрос, – вы, быть может, поймёте, почему нашего слова не слышит не то, что чужой народ, не то, что наш собственный народ, его не слышат даже наши собственные дети, наши собственные мужья и жены. Они не слышат этих слов, они не воспламеняются, они говорят: «Отстань, не лезь со своим Богом. Достал уже. Ходишь в Церковь – ходи, радуйся, что тебе не мешают. Что ты лезешь?» Почему им так не говорили? Если мы войдем в контекст ситуации, если задумаемся над этим, какие-то очень важные вопросы родятся в нашей душе. Вопросы не к тем, кто нас слушает, вернее – не слушает. Вопросы к самому себе.

Кто я такой? Апостольство – это не просто исторический фактор Церкви. Апостольство – это существенное свойство Церкви. Церковь является апостольской всегда, потому что всегда она должна нести весть о Христе неверующим людям, тем, кто заведомо против Бога,

Мы приходим и говорим: «Так, короче: надо завтра идти в церковь, ты понял?» А он говорит: «Чего ради? Что, Бог есть, что ли?»

«Конечно, если что, – это все знают».

«Да ну!»

«Но ты что, не понимаешь, что ли? Бог есть, это же очевидно».

И приходит человек на исповедь и говорит: «Знаете, почему-то никто вокруг меня в Бога не верит. Какие-то глупые люди!»

Нет! Ты не понял ещё самого главного. Вспомни себя три, пять, семь лет назад. Ты ведь тоже в Бога не верил и не размышлял о Нём. Что же произошло? Это тебе Бог что-то дал, тебе Бог что-то открыл. Бог с тобой что-то сделал. Бог тебя каким-то образом отметил. Ты не сам до этого дошёл. Это – дар, данный тебе. Ты поверил, потому что Бог дал тебе дар. Верить – это не твоё. Ты бы сам никогда не поверил. Ты понял это?

Нет, не понимаю. Они же должны быть верующие.

Нет, они не будут верующими, пока ты не придёшь и не скажешь им о Христе, – так скажешь, чтобы они уверовали. А ты ещё сам не веришь, потому что ты считаешь, что это ты такой умный, ты такой вдохновенный, ты такой праведный. Нет, ты обыкновенный, такой же, как этот мытарь, эта блудница, этот вор, этот чиновник, этот лжец, этот трус, ты – такой же. Но Бог отметил тебя, Он дал тебе веру, коснулся твоего сердца Своей благодатью, в тебе загорелась вера, желание быть другим, желание измениться, желание преобразиться. И эта сила, которая была вложена в тебя, стала переделывать тебя, преображать тебя, менять тебя стала. И вот теперь ты должен об этом рассказать другому человеку. Ты – должен: Бог дал тебе веру как раз для того, чтобы ты пошел и рассказал. Он тебя посылает, как послал апостолов в Римскую империю. Он тебя посылает этому миру, хотя бы своей семье. Ты не просто сам по себе такой умник. Ты – апостол, то есть – посланный. Ты – вестник, который по воле Божьей должен нести весть людям. И ты не можешь этого сделать. Почему? Про апостолов сказано: «находитесь в Иерусалиме, доколе не облечетесь силой свыше». И они сидели и ждали, напуганные, затравленные, малодушные, пока не сошел Дух Святой и не преобразил их, и не дал им силу, чтобы идти и говорить о Христе, дал им мудрость, которая превосходит всю греческую мудрость, волю, которая сильнее, чем воля римских легионов, честность, которая превосходит все известные тогда практики и философии, – и люди, видя перед собой таких людей, вдохновлялись.

К каждому из нас обращены эти слова: «Облекитесь силою свыше», «врачу, исцелись сам». Ты сам познай, кто ты такой, познай, что сила, которая тебе дана, не твоя. Ты понимаешь Писание – значит, Бог тебе дал. Ты умеешь молиться – Бог тебе дал. Ты умеешь любить – Бог тебе дал для того, чтобы ты шёл и делился с другим человеком любовью или молитвою, знанием или еще чем-то – деньгами, силой, мудростью, честностью, праведностью. Всем, что́ у тебя есть, иди и делись с ближним. Это не для тебя дано, а для того, чтобы ты поделился, раздал это другим людям. Это первый закон жизни во Христе и первый закон апостольства: всё, что́ у меня есть, есть для того, чтобы оно появилось у других. Неважно, что́ это – я должен делиться всем, что́ у меня есть, иначе я не смогу исполнить апостольское служение.

И когда я начинаю что-то делать, что-то говорить, чему-то учить, я должен понять вторую вещь, о которой сегодня говорится в апостольском отрывке: я немощен. Но я всегда об этом забываю. Вот я какой: посмотрю в зеркало, запишу себя на диктофон. Какой я умный! Какой я удивительно храбрый, дерзновенный, или веселый, или общительный, или нежный, или еще какой-нибудь. Ну, в общем, какой-то я этакий. Нет.

И вот я иду «какой-то я такой», собой восхищенный, и понимаю, что не получается. Я обнимаю – а человек не обнимается. Я даю, а он не берёт. Я говорю, а он не понимает. Я молюсь, а он болеет. Я иду дальше и делаю больше, и вижу, что ничего не получается. Обычные вещи, которые, казалось бы, я умею делать, не идут, не складываются. Говорю – не слышат. Учу – не понимают. Молюсь – не исполняется. Стараюсь обнять – только все злее становятся. Почему, Господи?

Потому что ты надеешься на себя. Ты должен смириться, ибо если ты облёкся силой свыше, сила Божья совершается в немощи. И пока ты не познаешь, насколько ты немощен, насколько ты слаб, насколько ты тщедушен, насколько хрупок ты и телом, и душой, ты не можешь исполнить волю Божью. У тебя не получится. Ты должен смириться до конца, познав, что всё доброе, всё совершенно доброе, что́ во мне есть, что́ я могу дать людям, это Его сила. А я ничем не лучше, ничем не отличаюсь, – но самый немощный, самый слабый, самый грешный из грешников, которых Бог пришел спасти.

И поэтому если мы стараемся исполнить волю Божью, так складывается наша жизнь, что первое, что́ мы встречаем, это познание своей немощи, своего греха, для того, чтобы смирились, ибо только там, где смиряется человек, действует благодать Божья. Аминь.

Автор: Константин Корепанов

Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/rNZHWAxP…

Источник: https://vk.com/wall-156269624_13545