Проповедь иерея Константина Корепанова

Ничто не может отлучить от любви Божьей

Проповедь иерея Константина Корепанова. Записана на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга 9 июля 2026 года.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня вы слышали притчу о плевелах, точнее, изъяснение притчи о плевелах, о том, что огород засаживается не только добрыми семенами, но кто-то же садит и плевелы, и что́ надо со всем этим делать? А в отрывке Апостольском из Послания к Коринфянам вы слышали (могли слышать, если бы ухо наше внимало чтению) жизнеутверждающие слова о том, что ни скорбь, ни теснота, ни смерть, ни высота, ни долгота, ни глубина, и никакая тварь не может отлучить нас от любви Божьей, которая во Христе Иисусе. Одних этих слов, даже если бы мы не видели распятого перед нами Христа, распятого перед нами Бога, Который этим Крестом не только искупил все наши грехи, но явил Свою бесконечную любовь к нам. Даже если бы не было Креста, одних этих слов, сказанных апостолом Павлом до того, как стало изображаться крестное знамение, было бы достаточно, чтобы ни один человек не унывал, ни один человек не отчаялся, ни один человек не потерял веру в милосердие Бога.

Ничто, ничто не может отлучить нас от любви Господа, если мы верим во Христа. Его любовь неиссякаема, и думать о том, всё ли я сделал то или другое, или что теперь Бог отвернётся, невозможно. Невозможно думать, что от того, что какой-то человек восстал, Бог меня не защищает, какие-то обстоятельства случились, а Бог меня не защищает. Но постоянно утверждая свою мысль в том, что отлучить от любви Божией меня невозможно, мы бы всякий раз обретали себя и в вере, а, стало быть, и в благодати.

Но, к сожалению ли, к счастью ли, мы живем так, что в этом мире вещи вроде веры или убежденности в какой-то идее, особенно если эта идея благочестивая, не являются в нашем сердце неизменными. Наш ум, как и наше сердце, не постоянен. Он всё время мельтешит то туда, то сюда. Иду – не иду; покупаю – не покупаю; люблю – не люблю; дружу – не дружу; понимаю – не понимаю; нет, пойду – нет, не пойду; нет – пойду, нет – не пойду.

Это постоянное мельтешение внутри души человека есть достояние всякого человека. У одних это колебательный контур с очень небольшой амплитудой и небольшой частотой, а у других с очень большой амплитудой или с очень большой длинной частотой. У каждого – по-разному. И одни думают, что они постоянные, но, на самом деле, они просто медленно моргают.

Но все равно у каждого ум непостоянен и находится в непрерывном мельтешении. Он не может зацепиться ни за одну мысль, как бы хороша она ни была. Сегодня он верит, что Христос любит. Солнышко скрылось – «Нет, наверное, все-таки не любит. Любил бы – солнышко бы дал». «Нет, все-таки любит, потому что дом есть». Дом сгорел – «Нет, не любит. Любил бы – дом бы не сгорел».

«Нет, это не мой дом сгорел. Значит – любит. А может, Он не любит, у другого-то сгорел – значит, не любит». И это постоянно в голове, постоянно в сердце.

«Любит – не любит… Любит – не любит…» Все ходят с полной головой ромашек и гадают. Любит или не любит? Любит или не любит? Вроде, так посмотришь – любит, а с этой стороны – не любит. Вроде, так помогает, а с этой стороны – не помогает.

Всё зависит от угла зрения, с которого мы смотрим на свою жизнь. И таково постоянное бытие нашего сознания, постоянная обеспокоенность нашего сердца, постоянная гнусная привычка ходить в сомнении в том, что Бог любит.

Нет, никто не сомневается, что Он есть. Мы сомневаемся в том, что Он действительно любовь Свою явил на Кресте. Мы сомневаемся в том, что Он действительно никогда нас не оставит. Мы сомневаемся в том, что действительно Он может и, главное, хочет нас спасти. «Это меня-то? Да за что?» – вечный вопрос у человека.

«За что меня любить? За что меня спасать? Да не за что!» Но в том-то и дело, что Его любовь никаким образом ничем нашим не определяется, – ну совершенно ничем. Даже если вы найдёте какое-нибудь самое последнее «чмо», самое последнее из ничтожеств человеческих, вонючее, смердящее, нравственное убожество, убившее свою мать и своего отца, изнасиловавшее собственных детей и разрубившее их на куски, предавшее всех своих друзей и разбазарившее деньги всех своих благодетелей, – даже этого пьяного, наркотически сумасшедшего, психически больного человека, размахивающего бензопилой где-нибудь в пустой камере, – и его любит Христос и, поскольку тот живой – Он пытается достучаться до его сердца. Мы не вынесем не то, что вида, – запаха его не выдержим, слов, звука голоса его не выдержим. А Бог приклоняется к нему не с меньшим, а даже с бо́льшим состраданием и соболезнованием, чем к каждому из нас. Потому что другого состояния у распятого Бога нет. Он явил любовь всем и безусловно; это мы не можем любить. Но поверить в такую любовь нам очень и очень сложно, как в отношении себя, так и в отношении других.

И потому мы постоянно ходим безблагодатные, потому что благодать дается человеку не за что-то, – не за то, что он помолился, не за то, что он попостился, не за то, что он на службе простоял где-нибудь в Ватопедском монастыре 13 часов, Не потому, что он коленопреклонений сделал, как Иван Грозный, тысячу или две.

Бог являет Свою любовь просто потому, что такова Его природа. И любит Он нас просто потому, что мы есть. Но для того, чтобы вкусить эту любовь, нужно открыть рот. Иногда буквально – открыть рот, чтобы принять овеществлённую любовь – Тело Господа и Спаса нашего Иисуса Христа.

Но надо открыть рот в духовном смысле. То есть, надо поверить, что Он действительно меня любит. А поверив, что Он меня любит, надо отбросить всё то, чем мы гордимся, всё то, с чем мы носимся.

«Вот я пощусь не так, как все. Вот я – красавец, не такой, как все. Вот я – богатый, не такой, как все. Раз богатый – Бог же мне это дал, и значит, я чего-то стою. Вот я умный, не такой, как все, понимаю, разумею, делаю, я молюсь, я пощусь, я вот это делаю не так, как все».

И вот это вот «не так, как все» надо отбросить, потому что это не имеет никакого смысла. Он любит нас просто потому, что мы Его творение, просто потому, что такова Его природа.

И когда мы поверим в эту безусловную Любовь, не зависящую ни от наших грехов, ни от наших добродетелей мнимых, тогда в наше сердце изольётся благодать Святого Духа, любовь Божья, от которой отлучить нас не может никто, кроме нас самих. Мы можем подумать: «Ну вот, вот как любит меня Господь! Это потому, что я сегодня в Троицкий собор пришла». Нет, – но мы всегда так связываем, мы всегда это соотносим. Сто́ит нам почувствовать, как Он нас любит, как сразу же мы думаем, что это за то-то и за то-то. И всё теряется, и нет никакой любви, есть только гордыня нашими добродетелями. И вот эту способность человека сатана знает. И потому всегда ходит вокруг нас, как рыкающий… Нет, это – «комбайн-сеялка», он постоянно в нас мысли сеет и сеет, чтобы мы хоть как-нибудь подумали, что либо Бог нас не любит, либо любит, но за то, что я делаю то-то и то-то.

И потому мы ходим безблагодатные, что любовь Божия изливается в нас только тогда, когда мы поверим в безусловность этой любви. Безусловность – потому, что Он есть Бог, а Бог есть Любовь, и потому любит Он нас независимо ни от чего. Таково Его органическое состояние, или такова Его онтология – быть Любовью, изливать Жизнь на всё, желающее того.

Просто станем детьми, станем детьми и поверим, что любовь безусловна. И будем ходить и бегать, и веселиться, резвиться, как маленькие детки. Солнечный день, – а собственно, детям всё равно, солнечный он или не солнечный, мокрый или не мокрый. Они – дети и всему радуются. Но сто́ит нам подумать: «Отчего это со мной так сегодня? Чего это я скачу, как ягненок молодой? Нет, это Бог мне за что-то дал. Так: вчера я 15 минут, нет, – полчаса помолилась, обычно 15 минут, а вчера полчаса – вот за это!» – и всё, копыта отпали.

Скакать не можем, прыгать не можем, радоваться не можем, сижу грущу, в унынии пребываю. Можем пребывать в этом унынии всю свою жизнь. Ничего не стоит, надо только понять: «Да что я унываю-то? Бог меня любит, все мне простил. Вот пойду поскачу!» Поскачи. Всю жизнь можешь скакать. Только не забывай думать, что к тебе это не имеет никакого отношения. Ты просто вкусил любви Божьей, – вот и прыгай, радуясь тому, что Бог тебя любит.

Но сатана злобный не дремлет, говорит: «Ты что это так скачешь? Смотри, все грустят, видишь, все печальны, все в горе. Нет, это ты почему-то особенный!»

«Точно, я – особенный!» И всё, и скакать перестали, прыгать перестали, сидим, как все, грустим, унываем, бесимся, злимся и прочее другое, пока не вспомним о безусловности любви. И ничего сделать нельзя.

Всё здесь – в нашем сердце: во что мы верим, что́ мы избираем. Мы думаем, что Бог всё за нас сделает в том смысле, что заставит нас думать так, как надо. Нет, выбирать – нам. Либо мы верим в эту любовь Божью; свидетельств тому достаточно и перед глазами, и в ушах наших, и в сердцах наших. Мы не можем отговориться тем, что чего-то не знаем или чего-то не понимаем. Креста достаточно, чтобы каждому человеку вспомнить, до какой степени любит его Бог и вспомнить, что грехи искуплены давно, и искупить больше ничего не надо, Он все это сделал, Он любит, Он простил. И как только мы эту мысль вспомнили, утвердили себя в вере, сразу приходит радость. Но тут же кто-то хочет её похитить, эту радость. А вот за это мы должны бороться.

Это и будет стояние в вере. Если вы сейчас с моих слов подумали, что это какие-то пустяки, подумаешь: всё, буду так думать с этого дня, и будет у меня хорошо. Нет, до крови приходится человеку сражаться, чтобы удержать свою мысль в том, что Христос меня любит. До крови – это самая глубинная борьба, потому что внутри нас живет грех, а сама природа греха в том и состоит, чтобы сомневаться в Его любви. Ведь именно из-за этого мы пали в раю. И ничто так легко нам не даётся, как сомнение в Его любви. Ничто так легко нам не дается, как действие по закваске фарисейской: несмь, якоже прочие человеки, – как все здесь стоящие. Вот, конечно, все – «первые от грешников». Я, конечно, первее, – но не такой, как все. Я, конечно, первый, но вообще-то не самый грешный.

«Вот они – грешники, но я – первый», потому что так положено думать. Лукавый человеческий разум изворачивает всё, переделывает всё, только бы нам не получить спасение. Вот за что у человека идёт постоянная брань, постоянная война внутри себя, это борьба за свое сыновство или за свое дочернее состояние, и для этого надо действительно всегда напоминать себе, всегда утверждать себя в том, что Бог любит меня и никогда меня не оставит. Аминь.

Источник: https://vk.com/wall-156269624_13515