Отец приводит ко Христу

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга в четверг седмицы 3-й по Пасхе.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня вы слышали в Евангельском чтении коротенький отрывок из беседы Иисуса Христа с слушающими Его иудеями о хлебе жизни, о том, что Христос есть хлеб, сошедший с небес для того, чтобы питать мертвое человечество жизнью, и кто напитается этой жизнью, тот и будет жить вечно, и того Христос воскресит в последний день.

Но ученики и многие другие иудеи, слушающие Его, смущаются Его словами. Ведь каждый человек уверен в себе и в своём спасении. И поэтому, даже если он верит в Бога, он думает, что Бог — это всего лишь Существо, Которое воздаст каждому по заслугам. И трудится человек, как может, как умеет, надеясь, что Бог ему воздаст. Так жили иудеи, так жили неиудеи, – так жили греки, эллины и прочие люди, надеясь, что своими трудами, своими подвигами, своей верой или еще чем-то они унаследуют какое-то хорошее место в загробной жизни. А Христос говорит им: «На самом деле всё дело во Мне: Я — хлеб, вкусив который, можно жить вечно. Всё остальное не имеет смысла». Если ты веришь во Христа и вкушаешь Христа, то будешь жить вечно, и Христос воскресит тебя в последний день.

Конечно, эта вера смущала людей и в те времена, смущает и сейчас. Человек не понимает, насколько всё зависит от Бога, насколько Бог определяет жизнь человека, насколько Бог определяет, будет ли человек спасён.

Для человека это невыносимые слова, потому что он (и это его главная беда) горд до глубины души, – до самых последних оснований, фундаментов, истоков своей души. Он бесконечно горд и считает, что только он сам является источником своего спасения. Поэтому он не выносит слов о том, что его спасение зависит от чего-то другого. И, как бы подчеркивая этот невозможный, неприемлемый для человека характер спасения, Христос говорит, что никто не может уверовать в это, никто не может прийти ко Христу, если его не приведёт Отец. То есть никто не может уверовать во Христа должным образом, открыть в распятом Христе своего Бога, открыть через распятого Христа своего Небесного Отца, если только об этом не позаботится сам Бог.

Мы все очень долго, до самых последних, быть может, шагов по этой земле, уверены, что мы сами себя спасаем, уверены, что вера наша и благочестие наше – это есть наша собственная заслуга, что это мы сами себя сделали, что это мы такие честные, трезвые, добродетельные, не наркоманы, не воры, не убийцы, что мы ходим в храм, что мы делаем то и другое, потому что мы сами это сделали, потому что мы так захотели, – потому что я такой умный, что уверовал во Христа, я такой проницательный, что увидел в распятом на кресте человеке – Бога. Это я такой замечательный и внимательный, что смог понять Евангелие и уверовать. Это я такой дисциплинированный, что не поддался никаким страстям. – Все так думают. И чем праведнее человек, тем серьезнее и глубже он в это погружается.

На самом деле истина в том, что всё, что́ у нас есть, — от Бога. И все душевные и духовные дары, и сама наша вера — это Божий дар. И этот Божий дар в нас – не только для нас. Этот Божий дар дан нам для того, чтобы мы служили тем, у кого этого дара нет. Как человек, у которого есть ноги, возит того, у кого ног нет, так и человек, умеющий рисовать, рисует тому, кто рисовать не умеет. Если бы все умели рисовать, в этом не было бы никакого смысла. Если бы все умели петь, в этом не было бы никакого смысла. Но те, кто поют, – поют для тех, кто петь не умеет; сочиняющие книги сочиняют их для тех, кто сочинять не умеет. И врачи лечат тех, кто нуждается в лечении. Это закон жизни, понятный и естественный. Точно так же вера дается человеку для того, чтобы он засвидетельствовал о ней другому человеку, – то есть показал плоды своей веры. Мы же, если сами уверовали, то, в первую очередь, стараемся привести к вере другого человека. И ничто не расстраивает нас так, как нежелание другого человека верить так, как верим мы. Мы тащим наших мужей, наших жен, наших родителей, наших родителей, друзей, наших знакомых, наших коллег, – мы тащим всех, кто хоть сколько-нибудь готов притащиться; мы тащим и радуемся: вот я еще кого-то к тебе, Господи, привел. Тем самым мы противоречим тому, что говорится в Писании, ибо никто не может привести ко Христу – только Отец Небесный. Только Он изнутри сердца высвечивает человеку истину и влечет его к Себе. Мы не можем этого делать, но именно этим мы и пытаемся заниматься вопреки воле Божьей, вопреки здравому смыслу. Все наши близкие сопротивляются, не слушаются, идут на конфликт, становятся хуже, но мы не можем перестать это делать, потому что на самом деле мы гордые люди и нам очень хочется, чтобы все люди были такими, как мы и чтобы мы бы могли сказать в сердце, а то и не в сердце, что мы не зря прожили на земле. Так люди и говорят: «Я крестил всех своих детей, внуков, родственников! Верят они или нет — какая разница? Главное, что мне есть чем гордиться». Так что же нам тогда делать?

Христианин — это не проводник другого человека ко Христу, не тот, кто тащит его ко Христу, не тот, кто рассказывает ему о Христе. Каждый христианин, которому дана вера, есть свидетель о Христе. Он свидетельствует всем своим близким и всем, кто спросит его, как велик его Бог, как Он любит людей, и какое дело спасения совершил Христос, Сам вися на Кресте, чтобы даровать нам прощение. Любовью и долготерпением, милосердием и кротостью, воздержанием и молитвой — вот чем должен свидетельствовать христианин о том, каков Бог, ибо сам Бог никого не принуждал приходить в Церковь или следовать за Ним. Он даже апостолов к этому не принуждал, Он просто свидетельствовал о том, что Он – есть, а люди сами шли за Ним, сами хотели идти за Ним и шли за Ним, потому что христианство — дело добровольное, и дело не в том, что пришёл человек в храм, причастился или крестился, – а в том, полюбил он Христа или нет. Вы не можете заставить человека полюбить Христа, даже если заставите его стоять здесь, прыгать здесь, лежать здесь. Вы можете заставить его совершать те или иные движения, креститься или молиться. Но вы не можете заставить человека полюбить Христа – это может сделать только Сам Бог изнутри сердца человеческого. Мы же все заботимся о внешнем, – но ведь смысл в том, чтобы полюбить.

Но мы уже давно не живем этими категориями, и не только в отношении к Богу. Мы не живём так даже по отношению к ближним. Вот девушка приводит жениха, выходит за него замуж и сетует, что его никто не любит. А что, должен кто-то? Это вы должны его любить, а родные разве должны его любить? Вы что, приказать можете, чтобы они полюбили вашего избранника? Вы же его выбрали, вам его и любить. Какая разница, любит ли его ваша мама, папа, сестра или нет? Это не имеет значения, вы не можете им приказывать. Люди просто ведут себя вежливо, но любить они вовсе не обязаны.

И наоборот: парень с кем-то подружился, привёл друга: «Вот это мой друг» – но он маме что-то не нравится. А что, должен нравиться? «Это мой друг, он мне нравится, я с ним дружу». Нет, мы ходим, разговариваем, давим на родителей, на других друзей, чтобы они его приняли, – а зачем?

Мы привыкли, что у нас только формальные отношения, где всё всегда «продавлено», где всё всегда сделано по принуждению, исполнено формально. Мы страдаем из-за того, что кто-то сказал нам: «Мне не нравится твой муж». Ну и ладно: не нравится и не нравится. Что из этого следует?

Но мы разучились любить всех — детей, родителей, мужей, жен, друзей – и, конечно, – Бога. Потому что, на самом деле, любовь предполагает уважение, глубочайшее почтение к человеческой свободе, к тому, что другой может и не захотеть, но именно это и подразумевается моей любовью. Ведь любовь предполагает и мою свободу, и свободу другого человека. Ну, когда-то это все понимали: ну, влюбился человек в десятом классе в свою одноклассницу. Она говорит: «Я тебя не люблю». А он говорит: «Тогда я повешусь». Она говорит: «Ой, какой ужас! Пойдём вместе в ЗАГС!» С какой стати? Ведь это же любовь, ты не можешь приказывать. Он тобой манипулирует, он тебя принуждает. Вот так сейчас строятся отношения.

Предполагается, что если я в кого-то влюбился, то другой человек не может мне отказать. Он обязан меня любить. Ну, вляпался, что называется: я же его люблю. Ну и что? Он ничего не обязан. На самом деле, ты его не любишь. Потому что если бы ты любил, то уважал бы его свободу.

Люди часто спрашивают: почему Бог так к нам относится? Потому что Он любит.

«Нет, чтобы взять и вмешаться в нашу жизнь, чтобы сделать то и другое!»

Он не может вмешаться в нашу жизнь и сделать то или другое, потому что очень нас любит и бесконечно уважает нашу свободу. Другой любви не бывает, просто мы забыли, что́ такое любовь.

Мы навязываемся и навязываем, и требуем, чтобы всё было как надо, а о любви не говорим, не знаем её, не проявляем её, и потому Христос для нас — всего лишь некая функция: Тот, Кто может дать мне то, о чём я прошу. «Вот я приведу Тебе ребёночка – пожалуйста, защити его». «Я приведу к Тебе жену – а Ты, пожалуйста, сделай так, чтобы она всегда была красивой и тоже не болела».

Никто не задумывается о том, почему Христос висит на Кресте и о какой любви свидетельствует этот Крест. Ведь всё Евангелие — о любви. И пока мы не позна́ем Христа, не соединимся с Ним по-настоящему, а не формально, мы не научимся любить. Мы даже не вспомним, что такое любовь. А без любви жизни нет. Аминь.

Видеозапись сделана 30 апреля 2026 года.

Автор: Константин Корепанов

Текстовая запись: Елена Плотникова

Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/EgJJv_A1…

Источник: https://vk.com/wall-156269624_12824