Для христианства нужен надёжный фундамент

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе в Неделю 21-ю по Пятидесятнице.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня вы слышали Евангельскую притчу о том, что был некий богач, который каждый день своей жизни пиршествовал блистательно, а у его дома лежал некий нищий Лазарь, который ни одного дня своей жизни ни счастливо, ни сытно, ни покойно не провел. Мечтал он только о том, чтобы хотя бы собаки приходили и облизывали его раны. И когда настало время каждому из них умереть, – каждый пошёл в обозначенное ему место.

Этот богач пошел в огонь, а Лазарь – в некое прохладное, спокойное место на лоне Авраамовом, то есть, – туда, где праведники. Или, в буквальном смысле слова, как иллюстрируют этот отрывок протестанты, – лежит, покоится на коленях, на руках Авраама.

И вот богач, мучаясь в пламени и видя блаженствующего Лазаря, говорит: Надо послать Лазаря к моим оставшимся дома братьям, чтобы он им сказал, изменить свою жизнь, потому что если они не изменят, – будут тут же, со мной; пока не поздно надо что-то поменять. На что ему Авраам ответил, что невозможно это сделать: во-первых, невозможно вернуться в мир людей, а во-вторых, – у них же есть наставления, есть законы, пророки, Моисей, они могут послушать этих людей и сделать хороший, правильный выбор и вывод, и всё будет с ними хорошо. Нет, говорит богач, книга – это ничто, и закон Моисея – это ничто. Вот если кто-то из мёртвых воскреснет, – то поверят. На что он получил ответ: если они не верят закону, пророкам, Моисею, то если кто из мёртвых воскреснет, – не поверят.

И так оно и есть, по большому счету. Вот, скажем, эпизод, описанный в одном из Евангелий, Евангелии от Иоанна, – о том, как был воскрешен четверодневный Лазарь. Эпизод, который содержится только у евангелиста Иоанна. Почему? Ведь об этом знали все тогда.

Это – самое чудесное событие земной жизни Иисуса Христа. Воскрешение четверодневного мертвеца, то есть, человека, у которого плоть уже начала распадаться. Не просто оживить тело, которое еще “кучей” держится, – а буквально воскресить тело. То есть, тело уже не держит своей формы, оно плывёт, оно тлеет, разрушается, гниёт, – но даже в этом случае Бог творит чудо и восстанавливает распадающуюся четверодневную плоть Лазаря.

Это – величайшее чудо в истории человечества во время земной жизни Иисуса Христа. Но почему никто из евангелистов об этом не сказал? Они же знали об этом, но промолчали, потому что они не могли объяснить даже самим себе этого непонятного явления. Ведь кажется, что чудо имеет над человеком власть. Если человек увидит чудо, – то точно уверует. И мы так думаем.

И мы, когда сами какому-то чуду стали свидетелями, или какое-то чудо с нами произошло, – мы думаем: сейчас я вот расскажу – и все уверуют. Или: поехали, я тебе покажу – и ты сразу начнешь веровать. Но, на самом деле, никакого чуда не будет, потому что для чуда нужна вера, а веры у человека нет. Но даже если бы было сверхъестественное чудо показано какому-нибудь человеку, – вовсе не значит, что он станет верующим.

Он не поверит этому чуду, потому что, на самом-то деле, чудо не имеет никакой власти над человеком. Человек либо расположен по условиям своей жизни поверить чуду, либо не расположен. И если чудеса будут сыпаться на него, как из рога изобилия, они только ожесточат его своей объективной силой, каким-то совершенно очевидным насилием. Не хочу верить, не буду верить, даже если мертвые восстанут, – все равно не поверю.

Мы думаем, что вера зависит от того, было чудо в жизни человека, или не было. Нет, вера зависит от того, как живёт человек. Чудо может подтолкнуть, сломать некий барьер в сердце человека, но, на самом деле, всё определяется именно тем, что́ есть внутри сердца человека. А чем?

Вот израильский народ, например. Мы знаем, что в день Пятидесятницы, когда на апостолов сошел Святой Дух, и апостол Пётр вышел и сказал проповедь, в тот же момент обратилось ко Христу три, а в другом случае – еще больше тысяч человек. Одно слово, коротенькое, привело к обращению людей. Да такое обращение, которого у нас-то и не было никогда, ибо они так устремились ко Христу, что практически денно и нощно проводили своё время в молитве, причащении, служении, и даже от имущества своего отказывались и раздавали его нищим. Так подействовало на них одно единственное слово апостола, так откликнулись они на благодать. Почему? Потому что сердца их были давно готовы к восприятию слова о Христе.

Они же жили законом, словом Моисея и пророков. Не только ожидая Мессию, они долгие годы, из поколения в поколение, от прадеда к деду, от деда к отцу, от отца к сыну, от сына к его сыну, потом к внуку, правнуку и так далее. Тысячу лет эти люди воспитывали своих детей в послушании закону.

А что, собственно, такое – закон? Мы все «закон, закон, закон, закон». А что это такое? А простые вещи – о том, что надо чтить своего Бога и помогать ближнему. Если ты не делаешь либо того, либо другого, то ты и не человек вовсе. Ты жить не должен, потому что ты больной и заразишь все человеческое сообщество, и из-за тебя будут умирать и страдать люди. Ты должен делать простые вещи, знать, что ты не сам себе хозяин, что у тебя есть Бог, – Его чтить, почитать, какие-то молитвы Ему возносить, жертвы какие-то приносить, – то есть, оказывать знаки почтения Богу, зная, что ты не сам от себя зависишь; и, сколько в твоих силах, оказывать благорасположение и милость окружающим тебя людям.

И вот, люди учились, – это не просто, – но люди учились из поколения в поколение жить так, со страхом Божиим, с верою и с милосердием: открывать дверь гостям, кормить всем тем, что́ есть у тебя в подвале, в погребе, в холодильнике, просит милостыню – дать, просит помощи – оказать. Увидел заблудившуюся овцу – привезти к хозяину. Увидел брошенный автомобиль – вернуть по назначению. Кто-то голосует на дороге – остановиться. Кто-то просит взаймы – дать, с тем, конечно, чтобы вернул в положенное время. Простые человеческие вещи. Этому учил Моисей. Этому учил Конфуций. Этому учил Сократ. Этому учили все человечество его мудрецы. Ничего сверхъестественного здесь нет. Просто будь человеком.

Но оказалось, что это трудно: трудно быть человеком, трудно чтить Бога. Хочется думать, что я – сам себе хозяин.

Трудно помогать людям, потому что так хочется удержать всё для себя. Поэтому и этот богач несчастный ни Бога не чтил, ни бедным не помогал, хотя был самый нормальный иудей, – и, казалось бы, должен был быть этому научен, – но не научен.

Но люди, которые из поколения в поколение учили этому своих детей, а те учили своих детей, а те учили своих, – они-то и отозвались на проповедь о Христе быстро, сразу – всем сердцем, потому что они были готовы поверить во Христа и сделать больше, потому что, полученная благодать требует больше, чем просто чтить Бога и просто помогать человеку: потому что надо любить, любить даже врагов, делать добро даже ненавидящим. И когда дал взаймы, не просить обратно. Потому что благодать взывает к большему, – но должен же быть какой-то фундамент. И тогда на этот фундамент и слово о воскресшем Христе падает и производит великий плод: человек может стать христианином, может стать святым.

А если фундамента нет, если человек пришел в храм, а он – не основательный человек, без фундамента человек, – он слушаться Бога не хочет. Он считает, что он сам себе хозяин жизни: что хочу, то делаю, что хочу, то требую, слушаться не буду, слушаться начальников не хочу. “А почему ты мне зарплату не даёшь? А мне мало! А я имею право на большее! А почему ты меня не делаешь вот это? А ну-ка сделайте, я имею право, я требую! А не хотите – я уйду, хлопну дверью и уйду, потому что вы не исполняете моих претензий, моих требований”.

Человек в Церковь ходит, а не научился даже тому, что умел китаец где-нибудь в первом тысячелетии до Рождества Христова, или индус, или какой-нибудь африканец в диком племени.

Нельзя требовать. Это же не наш мир. Мы здесь гости. Этот мир – Божий, и мы говорим, обращаясь к Богу: “Господи!”

Он Хозяин моей жизни. Если ты чем-то недоволен, – попроси Его, обратись к Нему.

Но вообще-то, если ты стоишь в таких условиях, – тогда ты должен принять их как волю Божью. Родился с больным, скажем, сердцем или с ногой, – значит, так надо. Прими это как послушание от Бога. Родился или находишься в бедности – прими это. Находишься в богатстве – прими это, как послушание делиться. Родился умным – делись. Родился глупым – слушайся. Родился сильным – защищай. Родился слабым – терпи. Все же просто.

И люди учились этому задолго до Христа. Христианство тут совсем ни при чем. Это просто нормальная человеческая жизнь – понимать, что мы здесь не хозяева жизни. Мы здесь живём, потому что нас кто-то вызвал из небытия и поставил нас с нашими дарами в такие условия, в которых мы должны терпеливо принять всё с нами происходящее, как волю Божью, и думать о том, как помочь ближним. Не так, чтобы мне помогали, а чтобы я кому-то смог помочь. Ну, есть у меня руки – пойду помою посуду. Есть у меня ноги – пойду кому-нибудь донесу чемодан. Есть у меня музыкальный талант, пойду позвоню. Есть у меня голос – пойду петь. Но я должен чем-то служить людям, чем-то с ними делиться из того, что́ у меня есть. И тогда под христианское благовестие, под Евангелие, будет положен надёжный фундамент, на котором сброшенное туда семя слова Божьего принесет плод и в 100 крат, или в 60, или в 30.

Но если мы только умеем требовать, если мы только вечно всем недовольны, если никому-никому от нас нет никакой пользы, мы ничего не можем принести. Вы понимаете, – вот, например, первая христианская община первого, второго века по Рождестве Христовом, – там даже сирота что-то делал в общине, там не было тунеядцев вообще. Если ты не можешь ничего делать, – хотя бы воду носи, посуду мой; без рук, без ног – лежи, молись. Но ты что-то должен делать для людей, – ты не можешь пользоваться, потому что это не христианский вообще образ жизни. Все помнили эпизод с умыванием ног и знали, что каждый должен служить тем, что́ он может делать. Никто не может пользоваться другим, каждый может только отдавать. А если я кричу, и только и могу, что требовать, – даже если я начальник, – но требую, требую, требую, – то я никакой не христианин. Потому что если я начальник, я должен служить. Ну, не сделал мой подчиненный работу, – сделаю за него.

Ну, не может человек исполнить мое послушание – выполню я сам. Так делал Сергий Радонежский, так делал Серафим Саровский, так Христос делал.

Нет, мы только живем по закону мира, – живём так, как живут все в этом мире. Ничего христианского в нас нет вообще, – ни любви, ни милосердия, ни служения, ни желания взять на себя чужое какое-то послушание, дело, ответственность и понести его.

И мы не можем ничего христианского сделать, потому что фундамента нет. Мы не готовы подчиниться Богу. Мы не готовы смириться перед Ним. У нас внутри бунт: “Почему Ты мне дал такое тело, такую жизнь, таких людей, такого мужа, такую жену, такой храм, такой город?” Всем человек недоволен, а значит, фундамент – сыпучий. Он не выдержит ничего, на нем невозможно построить христианство. Смиримся! Смиримся с теми обстоятельствами, которые нас окружают, приняв их как обстоятельства от Бога. Смиримся с немощами наших близких, ведь в этом – закон Христов, – говорит апостол Павел. И постараемся хоть чем-то, хоть чем-то послужить окружающим нас людям. И тогда, несомненно, Евангельское Благовестие принесет сторичный плод. Аминь.

Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/xiU63x_wy80

Видеозапись на нашем канале в RUTUBE:

Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/lh7seZ9N

Автор: Константин Корепанов

Текстовая запись: Елена Плотникова

Источник: https://vk.com/wall-156269624_11463