Какого мы духа?

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга в четверг седмицы 21-й по Пятидесятнице.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня вы слышали в Евангельском чтении эпизод из времени обычной земной жизни Иисуса Христа. Проходил Он с учениками через одно самарийское селение, и им никто не предоставил ночлег. Это всех расстроило, больше всего, конечно, – ревностных учеников Господа: как это так? Тут Мессия ходит, а Ему никто ночлега не предоставляет! Это не годится! И говорят они Христу: благослови, Господи, мы ниспошлем молнию с неба на это селение, попалим их, ибо они не почтили Мессии, не почтили Учителя, не почтили иудеев, хотя должны были, – а главное, они нарушили законы гостеприимства. Может ли быть безнаказанным человек, который нарушил законы гостеприимства? И Христос им говорит: «Не знаете, какого вы духа, ибо Сын человеческий пришел не губить людей, Он пришел их спасать».

Естественно, ночевали они на улице, но никакого наказания не последовало.

Какого вы духа? А какого мы духа? Что́ мы чувствуем, что́ мы думаем, когда человек поступает беззаконно? Не просто грешит, а поступает беззаконно на наших глазах, публично? Наше сердце воспламеняется желанием, чтобы Бог его наказал. Мы можем облечь это желание сердца в лукавую молитву: «Господи, вразуми ты этого человека!», подразумевая сердцем, что вразумление будет посредством наказания. И какого тогда мы духа? Какой дух живет у нас в сердце? Ибо Дух Христов предполагает желание спасения всем людям, даже самым отъявленным грешникам, и мы знаем из истории Церкви, да и из самого Священного Писания, что когда Христос являл Свою любовь к грешникам, эти грешники неожиданно обращались, каялись и становились служителями Божьими, апостолами, мучениками, преподобными. А какой дух у нас? Если сегодня в апостольском послании апостол Павел пишет: «в нас живет Христос», – то кто живет в нашем сердце? Какой дух, если мы сердцем, а то и устами, призываем наказание на тех или иных грешников, желаем им этого наказания, – то какой дух завладел нашим сердцем? Нам представляется, что это – дух ревности, мы все считаем себя пророком Ильей, мы все считаем, что мы воспламенены каким-то особым вдохновением, заботой о людях, о стране, о народе, о Церкви, а в нас дух-то – не тот. Подлинный Дух Христов желает всем спастись.

«Потерпи на мне, Господи!» – говорим мы, – потерпи, не наказывай, не наказывай меня сегодня, не наказывай завтра, пожалуйста, не надо судить меня по строгости Твоего суда, будь милостив ко мне! Я нарушаю Твои заповеди, я не чту Тебя, я не люблю Тебя, я не люблю людей, которые живут со мной. Если Ты сегодня захочешь судиться со мной, я буду осужден, – я прошу Тебя о милости!» И, конечно, Бог по Своему человеколюбию и милосердию являет нам эту милость: «Иди, ты прощен, ты исцелен, Я не буду тебя сегодня судить.»

Но справедливость и закон Божий требуют, чтобы мы то же самое явили своему близкому. Только что сами помилованные, мы не можем, не имеем права, не смеем просить наказания для других грешников: ведь нас-то простили. Значит, в глубине души мы считаем себя лучше всех остальных. Мы считаем, что мы не такие, как все, – как все эти прелюбодеи и пьяницы, воры, развратники, наркоманы, душегубцы. Мы – не такие. Значит, на самом деле, мы не милостыни просили от Господа – мы просили воздать нам за наши труды, за нашу веру, за нашу молитву, за нашу ревность. Мы не о милости просили. Но Господь-то милостив. Он бы мог нас и за это наказать, и обличить наше лицемерие, и обличить и взыскать с нас все плоды правды. Но Он не делает этого. Он просто нас легонько оставляет: «Смотри: что́ ты можешь без Меня? Ты даже помолиться не можешь. А если Я уйду дальше? Если Я отыму Свой покров дальше, – кем ты станешь? Развратницей, блудницей, пьяницей, наркоманкой, воровкой, богохульницей? Ведь если Я отойду от тебя далеко, ты потеряешь веру. Потому что вера есть Мой дар, Моя благодать в тебе. За что же ты гнушаешься своим немощным братом или немощной сестрой, лежащей в грехах? Ведь Я дал тебе благодать только для того, чтобы ты поделилась с ними любовью, милостью, кротостью!»

Какого мы духа? Если мы – духа Христова, то наша единственная цель жизни на этой земле – это спасение других людей, участие, соучастие, помощь в спасении других людей. Что можно сделать, чтобы другой человек мог спастись? Чем можно воззвать его ко Христу? Только тем, что́ сделал Христос – кротостью, смирением и смертью. Когда мы заслоняем собой грешника и говорим: «Господи, не надо его наказывать, он – несмысленное существо, дитё малое, неразумное, меня накажи, меня распни, мне сделай больно, только бы не ему!»

Так молился апостол Павел: «Я молюсь, чтобы быть мне лишенным Христа, только бы братья мои спаслись, – если бы это хоть сколько-нибудь помогло им!» Моисей просит за свой народ: «Вычеркни меня из книги жизни, но только их не наказывай! А если накажешь, то и меня вместе с ними, ибо они и я – одно». Этого ждет от нас Христос, и этим свидетельствуется Его присутствие в моем сердце. И если этого я не чувствую, если во мне постоянно живёт возмущение, неважно по отношению к кому, – начальнику, соседу, мужу, жене, другу, подруге, каким-то чужим людям, президенту, неважно какой страны нашей, или вражеской, или соседней, или еще какой-то, если мы воспламеняемся ненавистью и жаждой наказать человека, – то в нас уже не дух Христов, а обыкновенный человеческий, а то и сатанинский. Мы уже не христиане, ибо христиане думают о том, как бы спасся хоть еще один человек. Если нас возмущает человек так, что сердце горит, то пора встать на молитву: «Господи, помилуй его, ведь Ты пришел, чтобы грешников спасти, значит – и его. Просто нет на земле человека, который смог бы заслонить его своей любовью, своей молитвой, своим сердцем, – встать, раскинув руки, и сказать: „Господи, не наказывай его, помилуй его!“»

Но мы не можем так сделать. Мы – соль, потерявшая силу. Мы – земля, брошенная на попрание людям. Мы – потухший светильник. Мы можем только, как все люди этого мира, – ненавидеть, ненавидеть и желать, чтобы все грешники были наказаны, забывая о том, что если все, – то значит, и я, потому что я – грешник. А если все, но не я, – то значит, я лицемер, фарисей, и распинаю в себе самом Христа; и потому – только в самом себе, что Он сейчас живой по улицам не ходит. Ходил бы Он живой – распял бы живого, как лицемеры, книжники и фарисеи, которые считали себя праведниками и не могли выносить милосердного отношения к грешникам у Христа, Который пришёл в мир грешников спасти. Аминь.

Видеозапись сделана 30 октября 2025 г.

Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/Gt0gnNQlO0c

Видеозапись на нашем канале в RUTUBE: rutube.ru/video/3bd3

Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/eaww_WXx

Автор: Константин Корепанов
Оператор: Рахиль Сакаева
Текстовая запись: Елена Плотникова

Источник: https://vk.com/wall-156269624_11423