Мы — дело Его рук

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга в Неделю 13-ю по Пятидесятнице.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня вы слышали Евангельскую притчу о том, как некий господин насадил виноградник, сделал там всё необходимое для производства вина, ископал точило, всю технологию отработал и отдал этот виноградник делателям, арендаторам, которые должны были собирать этот виноград, делать из него вино и жить в свое удовольствие, просто периодически в установленное время отдавая хозяину арендную плату. Обычное экономическое предприятие.

И когда хозяин виноградника послал своих слуг для того, чтобы они взяли причитающуюся арендную плату, делатели отказались её платить. Сколько он слуг ни посылал, они либо били посланных, либо убивали. И наконец он послал своего сына, надеясь, что совесть заговорит в этих людях, и они постыдятся сына, – его-то они убить не посмеют. Но они, увидев наследника, сказали: «Ну вот, Его убьём – и концы в воду. Виноградник станет нашим, мы никому ничего не будем должны».

Они, однако, забыли, что хозяин имеет не просто бумажку, которая даёт ему право на этот участок, но он имеет силу и власть. И поэтому, когда он придёт, разгневавшись, он их уничтожит. Эта простая притча, конечно, рассказывает о том, что израильский народ, который должен был встретить Сына Божьего, и должен был отдать Ему необходимые плоды веры, – должен был бы вести какую-то отчетность перед своим Хозяином, хоть как-то, чем-то Ему воздать, он не воздал, – он убил Хозяйского сына. И естественно, как сами же евреи, на вопрос Христа, спросившего, что́ Хозяин сделает с теми, кто так поступил, – говорят: “злых зле погубит”, – то есть, за то, что они делали зло, их ждёт расплата. Они знают это.

В сущности, каждый человек это знает. Он делает вид, что играет с Богом в какую-то игру. На самом деле, он знает в глубине своей души, что если он не покается, не примирится с Богом, его ждёт расплата за всё то, что он сделал. За каждое слово злое или праздное, или гнилое, каждому человеку придется ответить. И совесть ему тоже об этом говорит, и этот призыв совести побуждает нас именно к тому, чтобы примириться с Богом если не в процессе своей жизни, то хотя бы на одре смерти; успокоить совесть, получив прощение от Бога, мир от Бога, чтобы успеть сказать Господу: “Прости, я действительно играл в эту игру, и я понимаю, что Ты сильный, а я всего лишь творение, которое должно дать Тебе отчет”.

Но, так или иначе, с самых первых веков христианства, когда люди слышали эту проповедь, которая обращена к израильскому народу и относится к израильскому народу, – святые отцы, проповедники, богословы, архиереи, священники применяли эту притчу к каждому человеку. К каждому человеку, ибо каждому человеку дано что-то, и с каждого человека будут взысканы плоды, когда придёт Тот, Кому принадлежит виноградник – его сердце, – и каждого человека спросят, как он распорядился данной ему жизнью. Собственно, религиозное мировоззрение, даже не просто христианская вера, а религиозное мировоззрение предполагает, включает в себя представление о том, что человек получил всё во владение: и время, отпущенное ему, и дары, ему отпущенные, – и, рано или поздно, он даст отчёт за свою жизнь, – как он её прожил.

Как говорит Писание, за доброе дело или худое – за всё человек будет отвечать. И каждый верующий, даже просто религиозный человек это знает; – знает, хотя всячески бежит от этого. Если он не верит в то, что ему придется отдавать отчёт за свою жизнь, никакой он не верующий, а просто человек, который играет в некоторую игру под названием “религия”, и занимается этим для того, чтобы ему было хорошо в этой жизни.

Вера предполагает, что, рано или поздно, мы умрём и придём на суд с Тем, Кто нас сотворил. И сразу эти слова, этот образ нас, стоящих на суде, ввергает нас в некий внутренний трепет, страх, а иногда и ужас. Что я могу воздать Богу из того, что́ я сделал в своей жизни? Каждый верующий человек, хоть один раз искренне стоявший на исповеди, знает, что сделал он немало плохого, – но, что гораздо страшнее, хорошего он почти ничего не сделал. Ибо так устроена наша падшая в грехах живущая душа, что все, что́ мы делаем, мы делаем для себя, по своей воле. Мы делаем это потому, что нам так нужно сейчас, вовсе не задумываясь о том, как за это потом придётся отвечать перед Богом. Это наше самозабвение, это наша ослепленность, погруженность в суету, так что мы живем, решая проблемы текущего дня и совсем не думая о том, что придется говорить Богу. И когда нам кто-то или что-то напоминает об этом, – Писание, или молитва, или священник на исповеди, – мы закрываемся. Мы делаем, как дети в игре: “Отойди, я в домике, меня не надо сейчас трогать. Я не хочу об этом думать”. “Но если ты завтра умрешь?” “Не хочу. Не хочу думать об этом, что́ будет завтра или послезавтра. Я буду думать о том, что лет будет еще много. И я еще когда-нибудь смогу перестать делать зло, смогу научиться делать добро”.

Но вот жизнь уже перевалила за половину, – и уже 40 лет, и 50, и 60, и 70, – и ты понимаешь, что сейчас-то точно сделать ты ничего не можешь. И, стало быть, тебе страшно будет стоять на суде. И человек закрывается от этого все глубже и глубже. Каяться не хочет, судить себя не хочет, а потом уже и не может. И даже когда ему, умирающему, родственники говорят: “Может, позвать священника?” – он говорит: “Нет, нет!”, – привычно закрываясь от суда над собой. И вообще слово о суде над собой очень страшно, человеку неприятно, и каждый понимает: “Нет, мне отвечать будет нечем. А если нечем отвечать, – зачем об этом думать?“

И снова возвращаемся к притче. Мы всегда рассуждаем об ответе перед Богом в рамках того, что “мы должны Ему что-то дать”, – а дать нам Ему нечего. И мы погружаемся в уныние и отчаяние, что дать нам Ему нечего. А притча говорит о чём? Что ничего с нас Он не просит. Он нам всё дал: виноградник у нас есть, точила у нас есть, вино у нас есть. Это всё уже Им нам дано. Мы должны только принести плоды того, что́ нам уже дано.

Он не требует от нас даже наших плодов, Он не требует всего Своего. Он просто говорит: “Дай Мне хоть часть от того, что́ Я тебе уже дал”. Но всегда, размышляя о суде, над суде Божьим, мы думаем, что от нас требуется то, чего у нас нет, – и дать нам нечего. Но тогда бы никто не смог спастись.

Христианство говорит о том, что у нас уже есть то, что́ мы можем дать Богу. Даже не всё, – а просто поделиться с Богом мы уже можем, потому что то, чем Он просит поделиться, уже в нас укоренено. Ведь жизнь наша христианская начинается с чего? С того, что мы пришли и крестились. Конечно, никто этого не помнит уже, потому что все мы совершали это таинство неосмысленно и готовиться к нему не хотели. И хотя священник чуть не на коленях умолял нас: “Давай, я с тобой поговорю, расскажу!” отвечали: “Да провались ты пропадом! Мне сегодня креститься надо, у меня через 15 минут самолет. Крести меня – и всё, и мы разойдёмся мирно, вот тебе деньги, – ты меня не знаешь, я тебя не знаю!” И человек не знает, что́ такое крещение, не ведает, что́ это. Никакого поэтому понятия не имеет о христианстве, и когда слышит о Суде, напрягается, ибо опять кто-то что-то будет брать, – а дать ему нечего.

И надо вспомнить, что все мы стали христианами потому, что внутрь нашего сердца уже вложена благодать. Мы ничего не понимали, ничего не знали, ничего не умели, ничего не читали, – но благодать уже коснулась нашего сердца. И что она не зря нас коснулась, свидетельствует то, что мы здесь стоим не по своей воле, а по действию этой благодати, которая привела нас в храм, которая научила нас молиться, которая открыла Священное Писание, научила в нём слышать слова Божьи, научила творить какие-никакие заповеди Божьи.

И вот мы научились и каяться, и причащаться – всему научились. И 20 лет мы в храме, а по-прежнему не понимаем, что всё доброе, что внутри нас есть, – это не наше, это Ему принадлежит, это Он насадил внутри нас красоту. Это Он внушил нам благие помыслы. Это Он дал нам внутри нас источник благодати, который животворит нас, когда мы молимся и когда мы плачем. Всё, что доброго у нас есть, все это дело Его рук, И надо всего лишь для начала это признать, это исповедать, это сказать вслух и так думать: что если я помолился сегодня, то это не моя такая усердность – это Он коснулся моего сердца, чтобы я помолился и сердце мое избежало бы греха, который готовил мне враг в грядущий день. И если я прочитал сегодня Писание, и слово его запечатлелось на моем сердце, – это Бог коснулся сердца моего, чтобы я запомнил, услышал, понял, поверил в это слово. Все доброе во мне от Него.

Это первый шаг: это не мой виноградник. Это не я его насадил. У него есть Хозяин, Который просто говорит: всем тем, что́ ты в себе осознал, иди и делись; осознай, что это – не твоё и иди, делись.

Источник: https://vk.com/wall-156269624_10923