Рождество Иоанна Предтечи: покаяние как суд над собой

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга в день празднования Рождества святого славного пророка, Предтечи и Крестителя Иоанна.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня мы (по идее) с радостью празднуем день рождения Иоанна Крестителя, того самого человека, который был послан перед Иисусом Христом, чтобы проповедовать о Нем, чтобы приготовить израильский народ к встрече своего Мессии, своего Спасителя, – но, главное, – чтобы крестить Иисуса Христа и явить Его израильскому народу, сказав: «Вот Агнец Божий, вземляй грех мира». Для нас же для всех Иоанн Креститель, пожалуй, – это только тот, кто стоит рядом с Христом на иконе, – не в сердце, конечно, – а на иконе мы видим: в центре восседает Господь Вседержитель. С одной стороны у Него – Матерь Божья, а с другой стороны – Иоанн Креститель.

Вот это то, что́ мы видим, но в нашем сердце совсем не так. У нас есть другие любимые святые, и мы даже немножко смущены тем, что рядом со Христом изображается не святитель Николай, не святитель Спиридон, не Серафим Саровский, не Сергий Радонежский и даже не Матрона Московская, а Иоанн Предтеча. Мы, конечно, это смиренно принимаем, но в нашем сердце Иоанн Предтеча много места не занимает. Потому и праздник этот, хотя и радостный, и, вроде бы, даже должны наполняться храмы в этот день с ликованием и песнями о Рождестве Иоанна Предтечи, – но нет такого, нет. Люди перестали ощущать и этого человека, и ту весть, которую он принёс народу своему.

Ведь само Евангелие начинается с проповеди: “глас вопиющего в пустыне: покайтесь, приблизилось Царствие Небесное”. С этого слова “покайтесь” – начинается проповедь о Христе. Еще до того, как Христос явлен Богом, Иоанн Предтеча говорит: “Покайтесь, ибо грядёт Тот, Кто возьмёт грех ваш”. И Христос, выйдя на Свою проповедь, об этом же говорит: “Покайтесь!”

Но слово “покаяние” для нас ничего не значит. В лучшем случае, это – исповедь, рассказ о своих грехах. Но ведь, рассказывая о своих грехах, мы вовсе не каемся. То есть, мы не оплакиваем их, не сокрушаемся сердцем о них, не плачем с криком, воплем, стоном о том, что “я не хочу грешить, спаси меня от моего греха, измени мое сердце!” – как требуется. И уж, тем более, каясь, мы вовсе не собираемся полагать начало исправлению; долгой привычкой и долгим опытом мы знаем: как грешил, так грешить буду и дальше. Исправлять ничего не собираюсь, – да и ни к чему, да и не могу. И поэтому, конечно, тот человек, который начал свое служение со слова “покайтесь“, как бы почти безразличен.

Он ничего не говорит нашему сердцу. То ли дело – Серафим Саровский: “радуйся, радость моя!” Это понятно, это хорошо, это интересно. И святитель Николай помогает во всех нуждах. Что ни попросишь – сделает. Святитель Спиридон – вообще шикарный святой. Хочешь – квартиру попроси, хочешь – работу, хочешь – зарплату. Во всём поможет.

Матрона в любой беде исцелит. Ну вот они святые как святые, а этот – что может сделать? Только о покаянии сказать или к покаянию меня самого призвать, – а я и знать ничего не знаю о своем покаянии. О чём говорит наше сердце? Чем оно постоянно опечалено? Почему так унылы наши сердца и лица? Потому что нас (что?) обижают: обижают мужья, обижают дети, обижают племянники, обижают внуки, того, кто ещё работает, обижают начальники, обижают коллеги, обижают соседи, – все нас обижают.

И вот, мы приходим на исповедь, – то есть, как бы на таинство покаяния, и говорим: “Батюшка, меня обижают, меня не слушают, на меня внимания не обращают!” И вся печаль нашего сердца – только о том, что кто-то нам чего-то не дал, кто-то где-то нас не обнял. Кто-то не заметил, кто-то не поздоровался. То есть, всё это – словесный упрёк окружающим нас людям.

Поэтому ничего не получается в нашей жизни, ибо покаяние начинается с того, что “Господи, достойная по делам моим приемлю. Да кто я такой, чтобы на меня обращали внимание! Да если бы Ты, Господи, взыскал с меня злые грехи, я бы и не жил давно бы уже!” Но всё это – в сторону, – и мы снова: “Господи, меня не замечают, на меня не обращают внимания!”

А вот на Иоанна Крестителя совсем никто не обращал внимания. Сначала не обращали внимания, потому что он говорил неприятные вещи. Потом не обращали внимания, потому что все своё внимание обращают на Христа. И даже умер он, проданный за пляску блудной девицы. Просто продали его, буквально с потрохами, с головой, – за пляску сладострастной девушки отрубили голову. Вот такая была его короткая, – тридцатитрёхлетняя, быть может, жизнь, может, меньше, – около 30 лет ему было, когда она закончилась. Но это было достаточно, чтобы про него сказать, что не рождалось на земле человека лучше, чем он.

Но его никто не почтил, ни одна живая душа, даже мать его не успела полюбить. И отец не успел полюбить и наставить его на что-то хорошее, ибо Иоанн был в пустыне и жил одинокой жизнью. Он не знал друзей. Он не знал жены, он не знал внимания и заботы каких-нибудь уважаемых людей.

Никто никогда его не любил, – а он был лучшим из всех людей, которые жили на земле. Потому что он сам любил Бога.

А кто сказал нам, – где в Евангелии написано, что нас обязательно будут любить, если мы будем любить Бога? Наоборот, говорится: “Меня гнали – будут вас гнать. Меня не слушают – и вас никто слушать не будет. Меня обижают – и вас будут обижать”. Чего же мы удивляемся? Мы же идём действительно тем путём, которым шёл Христос.

А потому что у нас – великое самомнение, великая дума о себе. Мы все считаем себя особенными.

А если бы мы встали на путь покаяния, то перестали бы себя считать особенными. Мы увидели бы, какие у нас грехи, сколько их, как отравлены грехом, самолюбием, гордыней, нелюбовью, раздражением наши души, и стали бы смотреть пониже, не так высоко, не носились бы с собой, как с писаной торбой: “Вот, мне не додали, меня не увидели. Мы бы увидели, что чудо, что я вообще живу, чудо, что меня хоть кто-то замечает. Чудо, что дочка поздравила хоть раз в 10 лет с днём рождения, вспомнила-таки, что я тоже есть на свете. Ну и слава Богу: если посмотреть, как я к ней относилась, – удивительно, что она про меня помнит.

Потому что покаяние – это суд над собой. Суд над собой – неформальный, нелицемерный суд над собой, когда мы судим себя, зная, какими мы хотели быть и какими мы стали, какими мы должны были быть и какими в итоге стали; какими нас задумал Христос – и какие мы есть на самом деле. Мы бы беспощадно судили себя, а не просто рассказывали о грехах, как в годовом отчёте – что́ мы там натворили. Именно суда над собой ждёт от нас Господь.

И апостол Павел говорит, что если бы мы судили себя, то не судимы были бы Богом. Всё, что́ от нас требуется, – это честный суд над собой. Кто ещё знает наше внутреннее, как не мы сами? Только надо это увидеть, заглянув в себя.

Источник: https://vk.com/wall-156269624_10223