Крест — смысл и сила жизни

НЕДЕЛЯ ТРЕТЬЯ ВЕЛИКОГО ПОСТА. КРЕСТОПОКЛОННАЯ

Крест — смысл и сила жизни

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в храме в честь Рождества Пресвятой Богородицы, г. Екатеринбург, п. Чусовское озеро.

Во имя Отца и Сына, и Святаго Духа.

Удивительное дело – бытие, как оно есть. Бог, сотворивший небо и землю, ангельские силы, живой мир, океаны и моря, Вселенную, сотворил человека, а человек согрешил.

Что такое согрешил? Да ничего особенного. Мы грешим каждый день много-много раз, мы привыкли жить в такой атмосфере, что грех для нас – ничто. Там, если совсем уж тяжкое что-то сделал, приду к батюшке, исповедуюсь. Батюшка простит, – ну, Бог, наверное, тоже.

Собственно, куда Богу деваться? Сказано, что должен простить, – Он и простит. Собственно, ни одно живое человеческое существо на этой земле давно не боится никакого греха. Да, они тяготят, но в ужас и трепет никто не приходит, разве что когда-нибудь с непривычки совершит смертный грех, – но человек – такая зараза, что и к смертному греху привыкает – чего особенного-то? Изменял, изменяю и собираюсь изменять в будущем. Человек не боится греха, он не знает, что это такое.

Но вот когда-то человек согрешил, и это действие, которое он совершил, привело к тому, что он отпал от Бога. Что такое отпал от Бога? Мы никогда с Ним не жили, – что нам бояться того, что мы от Него отпадем? Ужаса никакого не происходит. Мы даже к разводу привыкли; это – обычная составляющая нашей жизни. Сейчас привыкаем к смерти наших детей, наших мужей. Мы быстро к всему привыкаем. Человек такая зараза, – он привыкает ко всему, – и к плохому, особенно к хорошему. У него очень высокая степень привыкаемости, поэтому мы привыкли жить без Бога и никакой другой жизни мы не знаем.

И поэтому, если нам говорят, что Адам отпал от Бога, мы ничего не чувствуем; ну, отпал и отпал, – припадет снова: дело-то нехитрое. Надо было просто этому глупенькому на исповедь прийти к кому-нибудь, хоть к жирафу, исповедоваться ему, – и Господь бы, глядишь, и простил бы. И все стало бы хорошо.

Потому что у нас-то, у самих, ужаса отпадения от Бога нет, потому что нет радости жизни с Богом. Мы же все родились в этой области смерти, просто знаем, что Бог есть и что Он добрый иногда. Соединиться с Ним, связать свою с Ним жизнь мы еще не пробовали, а потому не пробовали и отпадать.

Если бы мы отпали от Живого Бога, это было бы страшно, и мы бы хотя бы отчасти поняли, что́ пережил Адам, стоя у дверь рая и плача горько, как мы вспоминали в песнопении, в Прощеное Воскресенье, – вспоминая изгнание Адама из рая. И мы ничего не чувствуем, – ничего не чувствуем ни от того, что Адам согрешил, ни от того, что мы грешим; мы ничего не чувствуем от отпадения от Бога – сами никогда не переживали это.

Но что такого произошло с человеком, что для того, чтобы вернуть ему возможность прикоснуться к Богу, Бог велел распять Себя на Кресте? Вот перед нами Крест, на нём висит Бог. Что же такого совершил человек, – что для его спасения потребовалось распятие Бога? Мы же привыкли жить в системе «Бог простит».

Но если так все просто, – так Бог бы взял и простил: «Ладно, Адамушка, что уж там, как-нибудь помиримся, сживемся. Ну, с кем не бывает? Ну, согрешил» А не получится.

Не получится, потому что для того, чтобы теперь вернуть возможность, – только возможность, а не реальность – общения Адама с Богом, необходимо, чтобы Бог умер на кресте, и другой возможности нет. Что́ же сделал человек, что для его спасения потребовалась смерть Бога?

И нам крест здесь лежащий свидетельствует: смотри, какое дело ты сделал, смотри, что ты совершил, – что иного способа спасти тебя нет, как только Мне умереть. То, что мы живём сейчас, легкомысленно рассуждая о прощении Бога, – это некое послевкусие христианства, где действительно отношения с Богом принципиально другие, чем они были после грехопадения. Хотя очень много мы всего лишь себе надумываем, а по сути такого нет.

Потому что, на самом деле, кое-что требуется от нас. Смерть Христа, Христа на Кресте, даёт нам только возможность припасть к Богу. Не будь этой смерти – не было бы и возможности, – хоть вы в лепешку расшибитесь, хоть кожу себя сдерите, хоть не ешьте, не пейте и не ходите никуда, закопайте себя живьём в землю, молитесь 24 часа в сутки, 120 лет каждый день, – вы всё равно не получите возможности прикоснуться к Богу.

Нет такой возможности больше у человека, нет, пока Бог не станет человеком и не умрёт на Кресте. Если Он этого не сделает, – если бы, например, Он не смог бы донести Свой Крест до конца, если бы Он не умер на нем, Он навсегда бы нас лишил возможности прикоснуться к Нему; – нет такой возможности, кроме смерти Христовой. Это чтобы человек легкомысленно не рассуждал о том, что спасти человека легко.

В общем-то, да, человеку-то ничего не требуется, – но Богу пришлось умереть на кресте, чтобы меня спасти. И когда Он висит на Кресте, эта возможность для меня открыта, я могу теперь подойти к Богу. Но в сегодняшнем Евангелии Он говорит, что для этого есть условие: для того, чтобы соединиться со Мной, ты должен сделать то же самое ради Меня. Вот Я ради тебя вишу на кресте, – ты должен сделать то же самое, ты должен распяться ради Меня.

Ничего делать особенного не надо, хотя бывают мученики, – и сегодня их память совершается, и вчера совершалась, – которые в реальности распинали себя ради Христа. Но необходимости в этом нет, это не требуется. Надо, чтобы человек волю свою распял, чтобы он отказался жить по своей воле и распял себя ради воли Божьей; чтобы воля Божья стала тем гвоздем, тем копьем, – тем крестом, на котором пригвоздилась воля человека: она больше не действует. Теперь есть только одна воля – Твоя, Господи. Больше от человека ничего не требуется. Собственно, никогда ничего не требуется, – никогда. Надо было просто сказать: «Отныне и навсегда я творю Твою волю».

Но даже в раю, даже Адам не мог этого сделать. Не мог, потому что каждый человек настолько испорчен, настолько любит себя, настолько погружен в свое «я», что отказаться от этого и творить Его волю он не может. А это есть единственное основание жизни: всегда, везде творить волю Бога. Это и есть жизнь, – сама воля Бога есть жизнь. Отказ от этой воли есть отказ от жизни. Человек умирает не потому, что делает плохое, а потому, что делает по-своему. Просто человек, который делает плохое, явно видит, что он гибнет и хочет взыскать Бога и Его воли. А человек, который делает по-своему, не знает, что это дело плохое, – оно же вроде хорошее, – поэтому гибнет, но не знает, что гибнет, и Бога взыскать не может. Поэтому фарисеи гибнут, а блудницы спасаются. Поэтому фарисеи гибнут, а воры спасаются.

Поэтому фарисеи гибнут, а грешники, познавшие гибельность своей воли, спасаются, потому что они начинают ее ненавидеть, в отличие от фарисеев, – ненавидеть свою волю, чтобы сказать: «Господи, да будет воля Твоя! Я больше ничего не хочу на этой земле. Ничего, только Твою волю – сегодня, завтра и вечно – только Твою волю».

Конечно, человек и при такой решимости остаётся немощным, и чтобы до конца исполнить волю Божью, ему приходится каждый раз наступать на горло собственной воле, всю жизнь прибивать свою волю ко кресту и говорить: «Не хочу моей воли, хочу, чтобы была Твоя». И Крест, на котором распят Христос, всегда перед глазами человека, потому что это укрепляет его: «Ты, не имея к этому никакой потребности, только Свою любовь, пришел ко мне, умер ради меня. Помоги мне, помоги мне нести крест свой, помоги мне исполнить волю Твою, ведь ты же был Человеком. А значит, через это воплощение Ты соединился с каждым человеком. Будь во мне той крепостью, которая поможет мне творить волю Божью. Будь во мне той силой, той решимостью, той благодатью, которая поможет мне творить Твою волю, чтобы и я, дойдя до последнего своего рубежа, смог смог бы уподобиться Тебе хоть сколько-нибудь, потому что я всю свою жизнь отвергал свою волю и старался, как мог, исполнить Твою». Это и есть путь христианина.

И человек, который просто смотрит на распятого Христа и думает о словах, которые сегодня читались в Евангелии, наполняется либо смущением, либо страхом: да невозможно же так, невозможно никому и никогда! Это ужас какой-то! Никогда не делать то, что я хочу, а делать то, что хочет Бог? Да с ума сойти, – жить-то как?

Мы же хотим, чтобы все было по-нашему. Мы же весь мир готовы взорвать, чтобы только было по-нашему, и уничтожить всё человечество, если человечество не хочет, чтобы было по-нашему. Мы же потому все страсти и имеем, что люди смеют не хотеть то, что хотим мы. Мы злимся, потому что люди и весь мир не исполняют то, чего мы хотим: дороги не такие, как мы хотим, машины не такие, какие мы хотим, время не такое, как мы хотим, муж, – сволочь, – не такой, какой мы хотим; жена, – не буду говорить слово – не такая, как я хочу. Дети не такие, как мы хотим. Соседи – ужас какой-то, – вообще не такие, как мы хотим.

Город, мир, страна, вселенная, правительство, чиновники, все-все люди на земле не такие, как мы хотим. Если мы только недавно сообразили это, мы бросаемся их переделывать, перевоспитывать. Люди должны быть такими, какими мне нужно, а они не хотят, не подчиняются нам, – тогда мы злимся, тогда мы ропщем, гневаемся, воссылаем Богу гневные свои воззвания: «Куда Ты смотришь? Видишь, люди меня не удовлетворяют, мир мне не угождает, – зачем мне нужен этот мир, в котором никто не исполняет мою волю?» И человек озлобляется на Бога, на людей, на Батюшку, на Церковь, на Христа, даже на Богородицу, потому что и они не исполняют его желаний, потому что они не делают того, что́ я от них хочу. А выход-то только один – смириться, распять свою волю, вообще от неё отказаться.

Ужас какой! Да нет, это невозможно, никому невозможно! Можете сразу это дело бросить, одеться и идти восвояси. Ни у кого не получится, и смысла вашего пребывания в храме нет никакого. Измучите себя, батюшку, матушку и всех окружающих людей, а всё равно пойдёте в ад. Потому что невозможно.

Есть только один способ, простой, легкий, доступный, но человек категорически не хочет идти этим путем, потому что он хочет сам всё сделать.

А Христос ему говорит: «Нет, ты уже пробовал. Ты уже пробовал и до Христа – распять себя, жить по закону, исполнять то, что Бог велит. Это мы все проходили, много-много тысяч лет проходили, – не получается. Поэтому путь только один: надо поверить, что мы ничего не можем».

И надо поверить во Христа, Который пришел к нам не для того, чтобы даровать нам новый закон, а для того, чтобы дать нам Свою жизнь, дать нам Свою силу, напитать нас Собою, и Он Сам в наших собственных телах, в наших собственных душах будет делать то, что́ приведет нас ко спасению, потому что Он и есть Спасение. И с нами это все происходит легко. Ну, буквально в течение получаса: мы пришли, сказали: «Верую, Господи Иисусе Христе, что Ты Сын Бога живого». А потом батюшка берет и швыряет нас в купель, в которой мы перерождаемся.

А потом мы получаем благодать Святого Духа, Который в нас живет, и Он в нас молится, Он открывает нам волю Божию, Он является крепостью Иисуса внутри нас, Он совершает всё в нас, – нам остается только удивляться и благодарить.

В том и спасение человеческое, что Он, Христос, став Человеком, все делает с нами за нас. Только нам надо смириться, перестать носиться с собой, как с писаной торбой, и говорить то, что говорил, скажем, Иоанн Кронштадтский: «Ты во мне люби, Ты во мне живи, Ты во мне смиряйся, Ты во мне терпи, Ты будь во мне всем, я не буду Тебе сопротивляться, делай Сам со мной то, что́ Тебе хочется».

Ибо эта сила, преображающая человека, уже Им дана в таинстве Крещения. А чтобы она не иссякла, мы ходим и причащаемся Телу и Крови, Крови, пролитой на Кресте. И снова живёт в нас Христос. И снова Он в нас терпит, Он в нас любит, Он в нас смиряется.

И всё бы казалось хорошо и легко, – но человек тут же, как только до него доходит простота событий, говорит: «А я-то где?»

А нигде! Ты хочешь быть где-то? Ну ладно, будь, будь кем хочешь, пожалуйста. – Бог отступает в сторону, и человек пытается сам все сделать и понимает, что сам ничего не может. И говорит: «Господи, ничего не могу. Ничего не получается. Ничего не сходится»

Господь говорит: «Ну ладно, – можно Я снова в Тебе буду все делать?»

– Да, Господи, без Тебя я совсем как-то ничего не могу.

И Бог начинает снова помогать человеку и молиться, и поститься, и любить мужа, и терпеть жену, и заботиться о детях. Все помогает делать. Но стоит человеку сказать: «Вот какой я стал!» В зеркало посмотрюсь – лучи исходят, глаза слепнут от красоты своего «я». И тут же – и пуст, и наг, и беден, и никчемен, и ничего не могу, и молитвы нет, и пост не получается, и ненавижу всех вокруг.

«Нет, так дело не пойдёт, Господи, я без Тебя по-прежнему – ничто. Будь во мне, живи во мне, животвори меня, дай мне в самом себе исполнить Твои заповеди, – я ничего не могу.» – И снова человек может и любить, и терпеть, и прощать, и молиться, и верить, и жить подлинно по-человечески.

Источник: https://vk.com/wall-156269624_8607