Плод духовный и пример блаженной Ксении Петербургской

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе г. Екатеринбурга.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Сегодня мы слышали в апостольском чтении слова, которые читаются всякий раз, когда мы чтим святых преподобных мужей или жен: “Плод духовный есть любовь, радость, мир, долготерпение, кротость, воздержание, милосердие, вера. На таковых нет закона“.

Плод духовный. Человек должен принести плод духовный, который происходит не от того, что мы из себя чего-то там вымучили, что мы выдавили из себя какое-то благочестие. Мы так себе понимаем жизнь христианскую: надо найти в себе что-то духовное и это духовное показать. Или, еще того хуже, – пройти путем духовного совершенства и показать, какими духовно совершенными людьми мы можем быть. Но речь идет не о том, что мы сделали сами по себе, а о том, что́ сделал в нас Дух. Этот Дух должен в нас войти, – и Он входит в нас: когда над нами совершается Таинство Святого Крещения, мы получаем благодать Святаго Духа даром. Мы ничего в тот день не понимаем, не знаем, не умеем, никакого благочестия еще не принесли, – но нам дается, бросается внутрь нашего сердца семя жизни, благодать Духа, которая в нас и приносит плод, вот те самые перечисленные видимые плоды – любовь, мир, радость, долготерпение, милосердие, воздержание. Если мы действительно дали возможность семени Жизни в нас прорасти, если мы слушаемся его, то в нас произрастают плоды Духа.

Но вообще-то мы плотские, мирские. Вообще-то мы живем и проданы по собственной воле греху. И любим мы, на самом деле, грех. И поэтому у нас может быть не только плод духа, но и дела плоти, которые мы являем в великом изобилии. И там перечислены эти дела плоти: и ереси, и заблуждения, которых мы добровольно придерживаемся. Знаем, что Церковь говорит иначе, но нам не нравится, что́ говорит Церковь, у нас есть свое мнение на этот счет. Это – дело плоти. Ссоры, сварливость, злоречие – это все дела плоти. Блуд и всякое непотребство – это все дела плоти. То, что мы имеем неприязнь, ненависть, злобу, – это все дела плоти. И каждый может рассмотреть себя и увидеть, что́ в нем есть. Любовь к ближнему? Ну, каждый говорит: “Да, я ближнего люблю. Вы даже представить себе не можете, как я его люблю! Но лучше бы он умер. Лучше бы глаза моего никогда не видели: он мешает мне делать мое дело. Он мешает мне трудиться, он мешает мне поститься, он мешает мне молиться. Он меня изводит только своим присутствием. Уберите его куда-нибудь, – это я говорю по великой к нему любви”. Или, например, смирение. У меня тоже оно есть. Я перед всеми смиряюсь и всех терплю. Да, в душе я их ненавижу, но вообще-то демонстрирую свой смиренный вид.

Но Бог видит сердце и смотрит на сердце, Ему важно, какое у человека сердце. Вот так: мы приносим либо плод Духа, либо демонстрируем дела плоти.

Но нам нет до этого никакого дела. Ведь главное для каждого из нас – просто, что мы ходим в церковь, соблюдаем какие-никакие посты, исполняем как-никак, но все-таки какое-то молитвенное правило, ну исповедуемся, ну – причащаемся, – а что еще надо? И мы уверены, уверены, что этим и спасемся. И нам совершенно не важно, что́ говорит Евангелие. Совершенно не важно, что говорит Священное Писание. Не важно, что́ говорят отцы. Мы так решили, что этим спасемся – и точка.

Но вот человек, чью память мы сегодня вспоминаем, – святая блаженная Ксения Петербургская. Обыкновенная женщина, как большинство стоящих здесь. Ничего особенного в ней не было. Она была обычной. У нее был обычный человеческий муж. Не монах, не священник, не праведник какой-нибудь, – обыкновенный русский человек, мужичок, которого достоинство было единственное в том, что он умел петь. По всей видимости, пел хорошо, поэтому служил в какой-то придворной капелле, – пел, значит. Что пел? Как духовные песнопения, церковные песнопения, так и не церковные песнопения, – мало ли что там в придворном этикете потребуется. И вот, он внезапно умер. Ее это напугало, – но чем? Он ей не изменял, водку не пил. Что ее напугало? Он перед смертью не успел покаяться. Кончина была внезапной. И это ее напугало: как будет его душа жить?

У всех жен, рано или поздно, умирают мужья. Это – обычное дело. Но никого не волнует, как они умирают. Никого не волнует, как они живут. Ведь раздражает-то нас в мужьях что? Они мешают нам жить. Вот не мешали бы жить, деньги приносили бы – и сидели бы себе в закутке, молчали, – цены бы им не было, мужьям-то этим. Нет, всё лезут, всё пристают, советы дают, руководят жизнью. Молчи уж, заткнись: что ты понимаешь-то в жизни? Ничего. Вот и все. И вот не молчит, зараза такая, не молчит. Успокоиться не может, – командует, командует, командует…

И вот, наконец, подходит его кончина, умирает. Я говорю: ой, вот, горе-то, какой муж умер! А сама думаю: “Слава Богу, наконец-то заживу я по-человечески. Не будет никто советов мне давать, никто не будет жизни меня учить!” И всё, – и иду себе дальше, и живу себе дальше. В храме хожу, подсвечники чищу, всякие дела добрые делаю, молитвы совершаю, крестными ходами хожу, – каждый раз иду в крестный ход. Господи, слава Тебе, что наконец никто-то не мешает мне в крестный ход-то пойти, никто не мешает в храмы ходить, никто не мешает, вот она, жизнь-то!”.

Потом тихо ложусь себе, умираю и прихожу на Страшный Суд и слышу страшные слова: “Ты не любишь никого!”

“Господи, как – никого? Люблю детей своих!”

“Нет, ты не любишь своих детей. Ты просто радуешься тому, что они у тебя есть. А любить ты их не любишь, потому что, на самом деле, и для них ты – невыносимый человек. Но главное, что мужа, которого Я дал тебе, ты не сберегла, не сохранила. Ты не смогла кротостью своей, смирением своим, молитвой своей помочь ему прийти ко Мне. Ты не исполнила своего предназначения. Поэтому войти в Моё Царство, как не исполнившая мою волю, не можешь. Я тебя не знаю: ты никогда не творила Моей воли”.

И вот это испугало Ксению. Хотя ее муж был, несомненно, человеком благочестивым, но отсутствие покаяния её напугало: а вдруг у него есть в душе что-то неуврачеванное? И вот, хотя мужа нет, и можно жить так, как ты хочешь, – никто же не запрещает, это обычное вдовье дело; хочешь – замуж выходи, никто ведь не запретит. Хочешь – не выходи, живи, молись по храмам. У тебя все есть: Петербург, храм, дом, одежда, достаток. Что тебе еще надо? “Муж – каково ему? Как он там? Мне же никто с неба не прокричал, что с ним все нормально. А вдруг – нет?”

И вот, она стала нести покаяние за него. Это какова же любовь ее к Богу? И какова любовь ее к мужу?

У нас при жизни мужей так не любят, как она любила его после смерти. У нас не умеют нести такое терпеливое служение своему мужу даже при жизни, как она служила ему после смерти. Это же назидание всем нам – образ блаженной Ксении Петербургской. Вот как должна жена любить своего мужа, – что даже смерть его не дает ей покоя в любви. Она не может выдохнуть, она только начинает больше переживать. “Пока ты был здесь, при моих руках, была бы хоть какая-то гарантия, что с тобой все хорошо. Но теперь тебя рядом нет, и я переживаю. Где твоя душа? Где она скитается? Вошла ли она в Божьи обители или нет?” Вот о чем переживает женщина и при жизни, и по смерти. Ибо с рук женских спросится всякая мужская душа.

“Батюшка, так я ведь день и ночь стою у него над душой, с Евангелием в одной руке и с крестом в другой, и ругаю его почем зря. “Ты чего не читаешь? Ты чего не молишься?” Я что, виновата, что он меня не слушает?”

Виновата. Потому что не так учил Христос проповедовать Евангелие. Он говорит в послании апостола Петра, Духом Святым: “Ты смирись; кротостью и смирением, – только кротостью и смирением ты можешь привлечь душу своего мужа к Богу. Другого оружия у тебя нет. Твое слово ничего не значит, потому что это слово – женское”.

Ну сколько можно повторять? Я понимаю, вам обидно, но мужчина есть мужчина. Он не слушает, что говорит женщина, ему не интересно. Потому что он – мужчина, так он устроен, таким сотворил его Бог. И Писание говорит: не подобает жене дома говорить. Ей подобает молчать и слушать, терпеть и любить. Кротостью и смирением улавливается душа мужчины в область веры, во власть Господа. Это и есть назидание нам от Бога. Если вы будете читать Священное Писание, вы увидите, как женщина спасает своих мужей. И там приводятся примеры, показывающие, что все мужья, которые обратились, обратились именно кротостью и смирением своих жен. И другого способа нет.

И вот, мы видим, что делала эта женщина. Мы ничего не знаем о том, как они жили. Но мы знаем, как она жила после смерти мужа. Кротость и смирение. И даже в тропаре говорится, что она подражала Христу именно в этом. Она никогда, – никогда, никогда не роптала. Ни на смерть мужа, ни на то, что ее шпыняли и гнали, и считали сумасшедшей поначалу. Вы думаете, что она надела эту одежду, стала ходить по улицам, и ей сразу в ножки стали кланяться? Это было потом, на самой старости лет, когда почувствовали в ней силу, – а все ее юродство прошло в гонении, – её прогоняли, ею пренебрегали. А мы ничего потерпеть не можем. Точнее, ничего потерпеть не хотим. Ведь она всего лишь просто терпела с верой, а мы ничего терпеть не хотим. Нас обидели – мы обиделись. Так мало того, что обиделись, хотя у нас заповедь молиться за обиженных, – мы эту обиду будем лет десять носить в себе. Что сложного жить с нашими мужьями? Ну, есть такие, которые бьют, есть такие, которые пьют. Но перед моими глазами семьи, где мужья вполне приличные, а их все равно не любят, их все равно не терпят, на них все равно злятся, ропщут, обижаются. И потому нет благодати, не дает Бог благодати. Вот, начальник… Что, у нас все начальники – как Салтычихи, чтобы действительно был повод ими возмущаться? Нет, – обычные люди; мы бы, встань мы на их место, были бы гораздо худшими начальниками. Так нет же, – обижаемся, недовольны. И ропот, ропот стоит по всей земле русской, – ропот, возмущение.

Как же мы поклоняемся святым? Вон иконы украшают храм. Хоть чьему-нибудь терпению мы подражаем? Вон там – Матронушка. Мы терпим, как она? Нет. Мы говорим: помоги, помоги, помоги! Но мы не следуем ей в жизни. А нам заповедано подражать вере святой. Вон там – святая великомученица Екатерина, вон там – святая блаженная Ксения. Кого ни коснись, куда ни пойти, – хоть царственные страстотерпцы, хоть Елизавета Федоровна, куда глаз ни кинь – везде человек, который терпел. А у нас даже слово такое придумали – “терпила”. Мол, плохо быть терпилой. Как же плохо-то, если Бог у нас терпел? Я говорю про настоящего Бога, про Того, Который сотворил небо и землю и терпит нас. Мы ропщем, мы недовольны, возмущаемся Им, заповеди презираем, слово не соблюдаем, Евангелия не читаем, Богу, не молимся, как Он заповедовал, в Духе и Истине, – а Он терпит. Мы храмы разрушаем – Он терпит. Священников убиваем – Он терпит. Жен, мужей бросаем – он терпит. Сыновей без куска хлеба оставляем – Он терпит. Сирот продаем в рабство, на органы детей продаем – Он терпит. Все насилие и жестокости терпит. Он терпит, а нам – стыдно. Мы не хотим ничего потерпеть, – потому ничего и не происходит; потому какими пришли мы, такими и остались. Потому что условие изменения человека одно: “В терпении вашем стяжите души ваши”.

И как всех святых, мы сегодня почитаем блаженную Ксению именно желая научиться от нее быть такой, как она. Нет, не такой же святой чудотворицей, – даже не такой же юродивой, – а научиться от неё так же любить Христа и терпеть ради Него всё, что Бог благоволит нам дать потерпеть. Аминь.

Видеозапись сделана 6 февраля 2025 года в день памяти святой блаженной Ксении Петербургской.

Автор: Константин Корепанов

Источник: https://vk.com/wall-156269624_8257