Лёгкое бремя Господа

Проповедь священника Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе г. Екатеринбурга в четверг седмицы 12-й по Пятидесятнице.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Сегодня вы слышали в Евангельском чтении слова, обращённые Господом к Его ученикам. Он говорит: «Всё передано Мне Отцом Моим», – и призывает нас научиться у Него кротости и смирению. А в заключение говорит: «Возьмите иго Моё на себя, ибо иго Моё благо, и бремя Моё легко.» И много раз, много раз современные люди, читая эти слова или слыша их, чаще всего, в Церкви, недоумевают, – и меня, в том числе, часто спрашивают: «Где же оно, это лёгкое бремя, – тяжело же жить! И так-то человеку тяжело жить, невыносимо трудно, а христианину – в сто раз труднее. Человек живёт, обыкновенно, в скорбях: у него ломается кран, горит дом, умирают жёны, мужья, дети, не выдают зарплату, высокие цены – и прочее. Так ведь христианин-то ещё себя и постом мучает, и в выходные дни в храм ходит; вместо того, чтобы отдыхать после работы, должен молитвы творить, – и много чего другого делать, – и деньги, которых и так мало, должен в храм нести. То есть, обычному человеку трудно, а христианину – ещё труднее!» И человек недоумевает: ну как же так? Наверное, что-то не так написано. Что-то не так прочитано, что-то не так услышано, или что-то не так переведено.

Но ведь, действительно: не может быть христианину легче, чем всем остальным людям. Труднее, – это же очевидно. Особенно это касается грехов. Ведь человек, живущий в миру, грешит ничуть не меньше, чем христианин, так же грешит, – однако, совершенно от своих грехов не мучается, не страдает, радуется: нагрешил, и доволен, жене изменил – хвастается; сына бросит и рассказывает, как он кого-нибудь обманул. Ему хорошо, – а мы грешим-то так же, – те же дела творим. Но нам – стыдно, совестно, опять какое-то покаяние нужно делать. Обычный человек в миру живёт себе, и в ус не дует, знает, что придёт время, — в землю закопают и надпись напишут. Никто ещё на улице не помирал, всех в землю зароют. Чего переживать-то, чего мучиться-то от этого? А все мучаются: грехов много, придётся в ад идти. А как от ада спастись, никто не знает. Получается, что жизнь христианина не в два раза, а в три-четыре раза тяжелее, чем обычная жизнь. И любой человек, ходящий в церковь, это знает.

Вот, начал ходить человек в церковь, – жизнь более-менее туда-сюда. Проходил года три, – вообще невмоготу стало. Скорби со всех сторон обрушились, бедствия обрушились. И все говорят: «Ну, смеяться надо, терпеть надо, потому что куда же деваться-то? Это всё за грехи твои наказание. Авось, перетерпишь эти свои скорби и спасёшься. Шансов почти нет, но ты держись. Надо мужественно, по-христиански идти в ад». Это вот такое мнение, такое представление у каждого христианина. И поэтому он, чем больше ходит в церковь, тем больше недоумевает: так что же тут лёгкого – тяжести выносить?

А теперь посмотрите на ваши усилия, направленные на то, чтобы ваших детей или внуков затащить в храм. Если вам тяжело, вы их зачем тащите? Чтобы они сломались и согнулись под тяжестью этой невыносимой тяготы? Шансов спастись у них нет. Ведь они «бездельники, лодыри, в компьютер играют, сквернословят, ходят в храм только по принуждению, причащаются только если их каким-нибудь кушем соблазнить: причастишься – я тебе куплю планшет или ещё что-нибудь покруче». Вот. И они не идут, – не идут, потому что они понимают, как это тяжело, как это трудно – быть христианином. А мы ещё и поддакиваем: – да, трудно! Потому что христианин несёт крест. А крест – это тяжело. И вот, в такой круговерти пребывает вся жизнь бедного верующего человека в наше время.

И так и остаются непонятыми слова из Евангелия, которые, наверное, чаще всего читаются в церкви, – что «бремя Моё – лёгкое». Мы же не знаем, а не знаем – так и не верим, – как Бог любит человека. Когда вы встречаете того, кто вас любит, – вы просто поражены его заботой, подлинностью его любви, – его любовью, которая безусловна и не зависит от ваших действий. Нет, нам говорят, что она зависит: будешь себя хорошо вести – Бог будет тебя любить. Будешь плохо вести – Бог на тебя разгневается и накажет тебя. Но, на самом-то деле, не так. Любовь Божья безусловна, она – всегда, она – есть. Иного состояния у Бога нет. Но мы этого сами не чувствуем, а потому другим сказать не можем, показать, явить не можем, потому что сами с Божественной любовью не знакомы. Но если бы мы встретили такого человека, который любил бы нас безусловно, – ну, обычно говорят – как мама; нет, мамы не любят безусловно: мамы радуются нашим успехам, мамы хотят, чтобы мы благодарили их за успехи. Мамы вмешиваются в нашу жизнь тем или иным способом очень и очень часто. И их любовь тоже, поскольку они люди, – зависит от того, хорошо ли сыну с ней, или плохо, правильно он реагирует на маму, или неправильно реагирует. А Божья любовь безусловна, она всегда есть. И она не есть некий солнечный свет, постоянно светящий, – мы так иногда представляем Его любовь: как солнце. И идёшь, подставишь тело своё под лучи, согреешься – хорошо тебе. Но солнце скрылось, скрыло эти лучи. И ты понимаешь, что эти лучи светят независимо от того, плохо тебе или хорошо на самом деле. А Бог не такой. Бог стал человеком, и Его любовь нежна и непоколебима. Его любовь непоколебима, как у Бога, и такая же нежная, как у человека; такая же внимательная и бережная, как у человека, ибо Бог стал Человеком.

Но мы ничего об этом не знаем. Мы приходим в церковь, нам говорят о том, что Он нас любит, но мы ничего не понимаем и не чувствуем. Мы начинаем жить, как люди слепые, как люди, которые пришли, не имея зрения, в какое-то общественное место и пытаются просто ни на кого не наступить, – просто сделать, что́ им положено, не очень задумываясь, где они, что это, как это. Вот так же и мы в Церкви. Мы делаем то, что привыкли делать в миру, стараясь добиться у Бога того, что нам надо. Мы стараемся попросить прощения за наши грехи. Если они маленькие, то мы попросили – и успокоились. Если большие, – то не можем успокоиться, потому что откуда я знаю, простил Он, или нет. Но, судя по тому, что жизнь тяжёлая, значит, не простил. Но стараюсь как-то ещё что-то сделать, чтобы простил-таки, – и вот так идём и мучаемся.

Но христианство начинается тогда, когда мы верим, что распятый на Кресте Бог простил мне всё, и Кровью Своею омывает и очищает хоть каждый день все мои грехи, сколько бы их ни было, безусловно, если я только верю в то, что Он, действительно, единственный, Кто может прощать, – и я приношу Ему своё грязное сердце, своё грязное тело. Ведь мама так же: прибежал ребёнок с улицы, там – ссадина, там – рана, там – грязь; она тут – помазала, тут – вытерла, тут – постирала. Всё – ребёнок снова одет и побежал. Его любовь Божья больше, чем материнская, больше, чем бабушкина, она больше всякой любви. Но мы не можем в это поверить. Мы не можем представить, вообразить, что Он так же любит нас, как можно об этом увидеть только в сказках; что нет на земле существа и быть не может, которое любило бы нас больше, чем Бог, желало бы нам блага больше, чем Бог, и могло бы наделить нас благами больше, чем кто-либо. Почему же мы не верим? Ну ведь так всё просто: вот сегодня приду и поверю. Вот всё, вот – верю. Верю, что Он меня так любит, что все мне простил. И только отворачиваюсь: «Да, мне хорошо, мне хорошо, да, я почувствовал сразу: слёзы потекли. Как же это здорово жить с таким Богом, Который всё тебе прощает, который ни за что тебя не укорит, который, как мамочка или папочка, готов обнять, помочь, защитить в любой ситуации! Как же это здорово!» Разворачиваюсь: – «Ты, зараза, ты как свечки ставишь, а? Ну как ты ставишь свечки? Ну ты что приперлась в брюках в храм? Что, не знаешь, как в храм ходить надо? А помада-то, помадой напомадила, а? Ну ты что, в клуб пришла, – что ли? Ну куда смотрит охранник? Что такое творится? До чего люди дошли, а? Ну куда вы…»

И всё, и всё, и небеса закрыты. Не любовь прекратилась Божья, – вы закрыли себя от любви, потому что не исполнили то, что звучит в самом начале этого слова: «Научитесь, яко кроток есмь и смирен сердцем».

Кроток и смирен, – значит: я не вижу; я кроткий настолько, что не вижу ничего. Все – хорошие, все добрые, все делают, что могут, как могут, как умеют. Но у них есть Бог, и Он знает, как их вразумить, как наставить, как их просветить, как их спасти. Это же Его дети, это Его рабы. Он сможет с этим справиться; со мной же справился – и с ними справится. Что я буду вмешиваться? Моё дело – ходить, радоваться и любить, свидетельствуя о том, что я познал Бога. Что же я их учить-то буду? Они не мои слуги. Что же их воспитывать буду? Они не мои дети. Что же я буду переживать-то за них? Я не их отец. Я просто должен их любить.

Но пока мы так не смиримся, мы ничего не можем пережить и почувствовать. Мы готовы, хотим почувствовать, что Бог нас любит. Готовы, все хотим вкусить это благое иго хождения в постоянной любви Божией. Но мы ни за что на свете не позволим отказать себе в удовольствии сделать другому замечание, поучить, – «Ну а кто, если не я? Ну кто-то же должен делать людям замечание, а то они ещё с ума сойдут от незамеченности своей, – я за это буду отвечать!»

Иди. Ты возложил на себя бремя учителя, бремя воспитателя, – иди, делай, что хочешь. Но ты не смирился. Ты не стал кротким, поэтому вкусить благое бремя любви Божией ты не можешь. Походи, повоспитывай, – увидишь, что ничего не получится, и что только сам ты станешь злым, и люди вокруг тебя станут злыми, потому что ты всех достал. Но когда ты измучишься, приходи, и Бог тебя утешит, и Бог тебя простит, и Бог тебя напитает и обнимет: «Ну что ты, чадушко, видишь – не работает. Не ты их создал, не ты их можешь воспитать, не тебе это дано. Ты радуйся, как дитё, что люби́м, – большего от тебя не требуется. А Я как-нибудь с ними Сам справлюсь. Ты же за них на кресте не висел, кровь за них не проливал. Ты не знаешь, как это делается, – никто от тебя и не требует. Ты просто иди и благодари, что у тебя есть такой удивительный Бог. А людей оставь Мне.»

Так и апостол Павел говорит: «Каждый человек перед своим Богом стоит или падает, и силен Бог восставить любого человека». Вот, если так смиримся, успокоимся, если поймём, что не мы хозяева этого, и не я наставник этого человека, – что у него есть Бог, И я препоручу каждого: и этого, и эту, и того, и ту, – всех Богу препоручу: Господи, они все Твои, и Ты всех их можешь спасти. Я благодарю Тебя за то, что Ты есть. Аминь.

Автор: Константин Корепанов
Оператор: Сергей Комаров
Текстовая запись: Елена Плотникова

Видеозапись сделана 12 сентября во время Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе г. Екатеринбурга.
Прямая ссылка на видео: vk.com/video-156269624_4562
Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/f__hldrtiX
Видеозапись на нашем канале в RUTUBE: rutube.ru/video/b58f
Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/7BaAAeGT

_____________________________
#проповедь@korepanov_site #оКонстантинКорепанов
#священникКонстантинКорепанов #КонстантинКорепанов

Источник: https://vk.com/wall-156269624_7098