Читаем Ветхий Завет

Лекция 17.2. Смута и разделение царств

Кроме духовной составляющей, как наказания Божьего за нечестие Соломона во всей этой политической истории единого государства Израиль, надо видеть еще такой момент. Народ Израиля не привык еще быть вместе. Он не привык к построению единого государственного пространства, каждый думает о своей собственной славе и собственного племени.

О разделении

Итак, мы остановились на том, что образовались два царства – Иудейское и Израильское. Это было Божие наказание за нечестие Соломона. Надо учесть еще, что колена, составлявшие единое государство Израиль, не рады были, что ими правит представитель какого-то одного колена. Особенно это не нравилось представителям самого многочисленного и воинственного колена Манассиина. Не менее сильное, колено Ефремово тоже претендовало на первую скрипку в общей симфонии всех колен Израиля.

Понятно, всеми движет обыкновенное властолюбие, как это было и в пустыне, – не признавать власть Моисея: мы-де священники, каждый из нас имеет право управлять народом. Богопротивлением жило издавна и колено Ефремово. И когда выбрали царем Саула, потом Давида, потом Соломона, колено Ефремово ощущало себя неудовлетворенным. Едва появляется возможность образовать собственное царство, колено Ефремово и все прочие колена ее используют.

Если бы не многочисленное колено Ефремово, остальные, может быть, и не решились бы. Но когда появляется сильное ядро, которое может поставить и воинов, и волевых мужей, и просто достаточное количество людей, чтобы построить город, охранять его и воздействовать на окружающие государства, на окружающие племена, остальные идут у него на поводу.

Иеровоам, который стал первым царем Израильского царства, был из колена Ефремова. Факт политической истории: если бы была сильная власть, чтущая Бога во всех своих движениях, как царь Давид, Бог Своей благодатью этот народ хранил бы единым – это же особый народ. Но как только слабеет связь правителя с Богом, слабеют внутренние связи, связывающие этот народ воедино. Примеров тому достаточно в мировой истории, в том числе и в нашей.

Важно понимать, какое значение имеет религиозная составляющая в жизни любого народа, особенно народа израильского, Иеровоам допустил страшное нечестие, хотя и меньшее, чем Соломон. Он понимал, что эти 10 колен, образовавшие особые государства, сохранили потребность ходить в храм Иерусалимский, совершать там жертвоприношения, являться пред Лицом Божиим, ходить к тем священникам.

Не следует думать, что весь народ сразу же целиком и полностью перестал чтить заповеди Божии и не исполнял положенных священнодействий.

Были вещи, которые не совершались, например, троекратное собрание народа по трем великим праздникам: в пасху, в Пятидесятницу и в праздник Кущей. Праздник пасхи всенародно не праздновался в царствование Давида и даже раньше. Многое было потеряно, но кое-что исполнялось.

Кроме того, величайший храм, совсем недавно построенный, – разумеется, люди хотели туда ходить, для них этот храм был не только символом величия их Бога, но и косвенно свидетельствовал, как славен их народ. Он напоминал о том, чему и Кому обязан народ этой славой.

Понимая, что народ будет ходить в храм и рано или поздно может захотеть вернуться в единое царство, как в один храм, единое религиозное пространство, Иеровоам предпринимает усилия, чтобы не позволить совершиться религиозному сближению двух расколовшихся кусочков единого прежде общества.

Что он делает? Он ставит двух золотых тельцов – одного на юге, другого на севере – и говорит: «Вот бог твой, Израиль. Вот те, кто тебя вывели из Египта. Вот те, благодаря которым ты прошел через пустыню. Вот те, благодаря которым ты завоевал Землю Обетованную». Конечно, это нарушение заповедей, нечестие. Во-первых, потому, что идолов нельзя делать, во-вторых, только одно место освящено Богом, он это понимает. Но все-таки это и не язычество, не то, что допустил Соломон; Иеровоам все-таки не называет этих тельцов иными именами. И священники, которые будут здесь совершать жертвоприношения, возглашают все-таки имя Бога Израиля. Но он понимает, что священники настоящие здесь служить не могут, и ставит священников не из колена левитов – просто людей, которые пришлись по случаю (что-то вроде самосвятов, тех старцев, которые возглавляют порой старообрядческие и протестантские общины), людей безблагодатных, но поставленных с санкции власть имеющих осуществлять обряд в целях сплочения израильского государства.

Получается, что вся эта религиозная ситуация – именно государственный культ. То есть Бога с ними нет, никакой благодати тут нет, просто государство в целях собственной безопасности, самосохранения предполагает создать религиозный государственный культ, который бы помог удовлетворить религиозные потребности народа, и не надо бы было ходить поклоняться в другое государство в храм Иерусалимский. Люди, конечно, ходили. Когда пророк Илия будет с плачем взывать к Богу, причитать, что один остался, все совратились вослед иным богам, Бог скажет: «Я сохранил Себе среди израильского народа 7000 людей, которые не преклонили колена перед Ваалом».

При водружении золотых тельцов присутствовал сам царь Иеровоам, и явился Божий человек, который проклял от имени Божия этот жертвенник и предсказал, что однажды один Иудейский царь (будет такой – Иосия) разрушит золотого тельца в городе Вефиле и на нем сожжет человеческие кости. А, по тогдашнему верованию израильскому, жертвенник, если на нем горели человеческие кости, считался оскверненным. Иеровоам повелел убить этого человека Божия, но рука его одеревенела, и он ничего не мог сделать. Но не изменил своего намерения, и тельцы были поставлены.

Конечно, это было преступление Иеровоама, тем более тяжкое, что он еще задолго до этих событий знал, что Бог его избрал. Еще когда Соломон был жив, его однажды встретил пророк Ахия и сказал ему, что он будет царем над 10 коленами. И вот он, зная, что поставлен Богом, не надеется на Бога. Иеровоам имел все возможности (и способности) стать таким же царем, как Давид, и положить начало новой династии, только в царстве Израильском, но при благочестии, а он не понадеялся на Бога, решив употребить для сохранения и упрочнения царства хитрость – сплотить свое царство не исполнением заповедей Божиих, а такой (как ему казалось, невинной) вещью: убедить людей ходить не в Иудею, не в Иерусалим, а кому куда ближе,– кому в Дан, на север, кому в Вефиль, на юг. И даже на вразумление, полученное при сооружении жертвенников, он никак не среагировал.

И когда спустя некоторое время к пророку, предсказавшему ему царство, он посылает свою жену с тем, чтобы она спросила, что будет с сыном, Ахия говорит страшное проклятье, что никто из его рода править не будет.

После этого началась чехарда в Израильском царстве, до самого падения его, – никто из тех, кто по своей ли воле или по воле Божией становились царями, не отменял установления Иеровоама. В лучшем случае сам царь умирал, а его потомки были либо свергнуты, убиты, либо и до потомков дело не доходило – их просто не было.

Никто ничего не хотел менять. А потом уже и в принципе невозможно стало изменить: во-первых, появилась привычка, которая стала буквально второй натурой, традиционной чертой характера граждан Израильского царства, – привычка противиться Богу. Когда человек привык говорить Богу «нет», согласиться с Ним бывает очень трудно: переступить через себя тяжкло, это любой человек, который хоть однажды хоть какой-то страстью был одержим, знает: даже если это грех, разрушающий его и его близких, очень трудно просто согласиться, что он действительно одержим страстью, и попросить у Бога помощи – ведь попросить помощи это все-таки смириться, а человек-то привык жить по своей воле. Так возникает привычка не слушаться Бога.

Эта привычка ярко демонстрируется, например, научной теорией дарвинизма. Все более или менее знают, как родилась эта теория, из какой каши, из какой грязи она выплыла в том виде, в каком сейчас есть. И можно поразмыслить над этим, но ведь это уже некоторое стремление послушаться Бога: попытка подвергнуть теорию дарвинизма сомнению – это движение души, ума, чтобы рассмотреть возможность существования Господа; заранее согласиться с тем, что если нет эволюции, то я должен Его послушаться. На самом деле люди не за научность своей теории борются, а борются сами с собой, с ощущением, что придется послушаться Бога (чего им очень не хочется).

Привыкли и цари, и вельможи Израильского царства не слушаться Бога. Это стало нормой их жизни и традицией: постепенно появились люди, для которых стало само собой разумеющимся, что есть два тельца («мои дедушка, бабушка, мой отец, моя семья говорили, что это и есть тот бог, который вывел нас из Египта и ввел в Землю Обетованную») и нет надобности ничего читать, да и нет никаких книг, все ученые остались в Иерусалиме – истинное священство, которое хранит знания о Боге и книги Священного Писания, осталось в Иерусалиме. Священники, которые служат в Вефиле и в Дане, не знают ничего, да и не заинтересованы знать, ведь любая книга опровергнет их право священнодействовать от имени Бога. Поэтому никто ничего не читает и читать не хочет, и вырастает поколение, которое считает это нормой вещей и гордится, что, почитая этих идолов в Дане и Вефиле, оно сохраняет верность отцам.

Это очень похоже, например, на наших старообрядцев, которые знают всю несообразность того, что у них в конце концов получилось. Например, беспоповцы, у которых нет вообще никакого священства, понимают, что это не имеет никакого отношения к Евангелию, – и не заинтересованы в том, чтобы люди Евангелие читали, порой даже запрещают его читать. Сами же привыкли к тому, что есть, и хранят переданную традицию не потому, что это истина, а потому, что «так передали предки». А «почитать веру предков – святое дело».

Традиция, ставшая бытом, без духовного горения, без соотнесения своего быта и своих традиций со Священным Писанием, погубила Израильское царство. Один из царей Израильских, Ахав взял в жены дочь Сидонского царя Иезавель. Это известное имя, оно стало нарицательным, и очень многие наши церковные публицисты, от святых отцов-каппадокийцев до писателей даже XVI–XVII веков, вспоминали этот образ. Имя Иезавели стало нарицательным, как имя отродья сатанинского, что борется с Богом и иначе жить не может. Жестокая человеконенавистница, злобная и коварная, она, выходя замуж за Ахава, привозит с собой уже настоящих идолов и настоящее язычество, она привозит с собой Ваала, и с этого самого времени культ Ваала начинает распространяться по Израильскому царству: она усугубляет положение тем, что появляется откровенное язычество, служение иному богу. Уже священники не просто кем-то поставлены, а выписаны Иезавелью из Сидона; за Ваалом приходит культ Астарты со всеми мерзостями, и духовная ситуация в Израильском царстве становится совершенно никуда не годной. Это предопределяет его падение.

Отправить пожертвование отцу Константину

Как это сделать

Cообщить об ошибке