5-я Неделя по Пасхе: Проповедь о Самарянке

30 апреля 2023 года. Проповедь иерея Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком кафедральном соборе Екатеринбурга.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Несколько воскресных дней после Пасхи мы читаем отрывки из Евангелия Иоанна Богослова, — и сегодня у нас чтение так называемого «Евангелия о самарянке». Евангелист Иоанн очень часто в своём Евангелии говорит о жажде и о воде, которая эту жажду может утолить. Буквально несколько дней назад, в среду, мы слышали Евангелие, в котором Христос говорил: «Жаждущий пусть идёт ко Мне и пьёт. Я дам ему воду живую, и верующий в Меня получит такой дар, что из чрева его потекут потоки воды живой.»

Тема сегодняшнего Евангелия перекликается с темой жажды и утоляющей её живой воды. Пришла к колодцу, где сидел Христос, женщина самарянка; обычное дело — взять воды в сосуд, в кувшин. Между этой самарянкой и Христом возникает разговор, и женщина удивляется: «Неужели Ты можешь дать воду? Тебе же и почерпнуть нечем!» Христос же говорит: «Та вода, которую ты сейчас берёшь, ничего тебе не даст, через несколько часов ты будешь жаждать снова, и будешь без конца ходить к этому источнику. Ты ходишь, и устаёшь, и всё время томишься жаждой. А Я тебе дам такую воду, что ты не будешь жаждать вовек.» И Он повторяет то же самое: «ты сама станешь источником воды живой.»

Женщина говорит: «Конечно, дай мне такую воду!» Если до этого она с ним спорила, относилась скептически, как бы подсмеивалась над Ним, — то вдруг она становится серьёзной: она Ему верит. Мы бы, услышав слова о том, что можно дать такую воду, что не будешь жаждать вовек, — мы бы посмеялись: глупость какая! Как можно дать такую воду? Жажда будет всегда! А эта женщина отнеслась к этому серьёзно, и говорит: «Дай мне такую воду!» Тогда и Христос начинает с ней говорить серьёзно о том, как нужно поклоняться Богу, о том, как нужно служить Богу. Он просит её позвать мужа, обличает её в том, что она, на самом деле, — не чисто живущий человек, — блудница: пять мужей у неё было, и сейчас она, конечно, не жена, — живя с пятым или шестым мужчиной за свою, в общем-то нестарую жизнь. А она спрашивает всё точнее и серьёзнее, и после замечательных слов, когда Он говорит, что истинные поклонники будут Богу поклоняться в духе и истине, она задаёт потрясающий вопрос: «Не Ты ли Христос?» и слышит потрясающий ответ: «Я.» Никогда и никому больше, за всю земную жизнь Свою, — ни Синедриону, ни книжникам, ни священникам, ни ученикам Он не отвечал так просто и точно на этот вопрос. «Да, Я — Христос, Я — Мессия, Я — Спаситель»

И женщина пошла в деревню и привела с собой людей, чтобы показать, чтобы все посмотрели и увидели, что это — Христос. И все пришли, посмотрели и увидели: «Да, это Христос», и исповедовали это, и деревня самарянская исповедовала имя Христа, и, быть может, люди эти стали первыми христианами, ибо они вслух произнесли это имя: «Да, мы веруем, что этот Человек — Христос.» Даже апостолы не могли все вместе этого исповедать, — а жители небольшой самарянской деревни стали исповедниками Христа, а эта женщина-самарянка станет потом проповедницей Христа и мученицей, — и члены всей её семьи будут мучениками за имя Христово.

Но почему так часто Иоанн Богослов говорит об этой самой воде? Почему вода? Что она означает? Почему он вновь и вновь, на протяжении страниц своего Евангелия возвращается к образу воды? Почему Христос говорит о воде?

Все мы знаем эту самую воду. Мы все в ней нуждаемся — в обычной, «мокрой» воде. Мы все её пьём, и не пить не можем. Мы все жаждем, и вновь и вновь, не насыщаясь этой самой водой, мы вновь и вновь приходим к ней. Мы пьём и пьём эту воду всю нашу жизнь; с самых первых шагов по земле мы её пьём, — и, умирая, будем просить крошечный стакан воды, или «ложечку этой воды дайте, потому что жаждет моё тело.»

Но эта вода так и не насытит нас, и наше тело, питаемое этой водой, умрёт. Вода не поможет нам сохранить бесконечную жизнь в этом теле, — как бы мы ни утоляли эту жажду, — всё равно всё кончится, всё равно всё истлеет, всё уйдёт в прах, и земля возвратится к земле. Но этот образ жажды очень понятен человеку; и человек должен так же жаждать подлинной жизни. Мы её жаждем — жаждем воды и хлеба, и мяса жаждем. На самом деле, мы больше всего жаждем воздуха. Без воды мы можем прожить не больше суток-двух, — а без воздуха не проживём и получаса. Нам воздух нужен: мы постоянно им дышим, он — дыхание наше. Мы вдыхаем воздух, и дух наш напрямую зависит от нашего дыхания. Чтобы не задохнуться, нам нужно много чего другого: нужен любящий человек, нужна семья, нужны дети, если мы — нормальные люди. Нужно и что-то другое: социальные блага; у каждого человека разные представления об этом благе, — но всего этого мы жаждем: и одеться, и поспать, и поехать, и признания, и понимания коллектива, — всего этого мы жаждем, и это — нормально. Этого жаждет и американец, и китаец, и верующий, и неверующий, и поклоняющийся какому-нибудь идолу, и поклоняющийся Живому Богу — в равной степени жаждет жить полнотой этой земной жизни, — социальной жизни, психологической жизни, — и, как бы он ни знал, что он сдохнет, он, всё равно, хочет дышать до последнего издыхания. Он всё равно хочет и пить, и есть, и видеть глаза любящих людей и сознавать, что жизнь прожита не напрасно. Даже понимая, что всё — тленно, всё кончается для него, он из последних сил цепляется за блага этой жизни и жаждет продлить жизнь, — убить кого-то, пересадив себе его сердце, пересадив себе его почки, лёгкие, голову — что угодно, — но чтобы ещё дышать, есть, пить, — хотя знает, если ему больше, чем пять лет, — что, сколько бы он ни дышал, ни ел, ни пил, — он умрёт. Умрёт, как все, — и от него ничего не останется, и память о нём продлится недолго, — но все мы отчаянно сопротивляемся смерти и боремся за эту жизнь, в которой нет никакого смысла, мы знаем это, но из последних сил цепляемся за эту жизнь. Мы готовы предать Родину и мать, мужа и жену, детей, друзей, самих себя, — всё на свете, — только бы жить. Для нас жизнь, — эта самая, биологическая, социальная — стала единственным источником существования, — мы другого не знаем и знать не хотим, потому что все мы — мёртвые, потому что мы живём в мёртвом мире, который погружён в зло, и никакой другой жизни не знаем.

И вот, Христос принёс нам другую жизнь. Он говорит: «Что тебе толку в том, что ты ешь и пьёшь? Ты всего лишь продлеваешь агонию своего умирания. Я тебе дам жизнь, которая не кончится никогда, которая останется с тобой навсегда, навечно. Ты никогда больше не умрёшь, ты сделаешься бессмертным. Сгинет это тело, умрёт этот мир, сгорит земля и вся вселенная, — а ты будешь жить. Возьми эту воду, Я тебе её дам. Пей её — и ты никогда не умрёшь. Пей — и ты переживёшь вселенную. Пей — и ты будешь, как Я, источником жизни. Пей эту воду!

Что это за вода? Это — та жизнь, та благодать Святого Духа, которую принёс нам Христос. Дух Святой и есть жизнь, и эту жизнь даёт нам Бог в таинстве Крещения и в таинстве Причащения, в таинстве Священства, в таинстве Елеосвящения, в чине Великого Освящения Святой воды, в Венчании — во всех таинствах, — и в монашестве тоже — Христос подаёт нам эту жизнь, чтобы мы никогда не умирали.

Именно причастие этой жизни, причастие Святому Духу делает нас живыми людьми, делает нас христианами; и надежду нам даёт Сам Дух, отныне живущий в нашем сердце; Он говорит: «Ты не умрёшь». И это — не потому, что так твердит наша вера, или так зомбировано наше сознание, или мы так прочитали в какой-то книге, — но мы чувствуем этот источник живой воды внутри нас, — источник жизни. Это не водопад Ниагарский, это — маленький, крошечный ручеёк, — но мы, чувствуя его в себе, обретаем надежду, — что, даже умирая, мы не умрём; надежду в том, что, даже когда нас хоронят, мы остаёмся живыми и живём со Христом, — потому что в этом и состоит спасение. Оно не в том, чтобы, как в лозунг какой-то верить во Христа, — а жить так, как жил, нуждаясь во всех этих земных вещах, и дорожа только ими; — а, получив подлинную жизнь, понять, что главное — не хлеб и не вода, не семья и не жена; главное — не семья и не свобода, главное — это жизнь, потому что, куда бы меня ни запихали, — в какое бы подполье ил карцер, на дыбу, или в лагерь, топят меня или сжигают, — я всё равно в этой жизни пребываю, я всё равно этой жизнью живу. И главный признак этой жизни — это способность человека любить. Любить не тогда, когда нас любят, — это мы прекрасно умеем, это умеет каждый человек. Но любить даже тогда, когда меня ненавидят или презирают; любить даже когда меня убивают и мучают; любить, когда мне делают больно; когда меня пригибают к самой земле, — а я всё равно возношу молитву за этого человека и желаю ему познать ту же самую жизнь и ту же самую любовь, которой я живу сам. Ради этой жизни, ради этой любви и пришёл к нам Бог, — чтобы соединить с Собою, чтобы приобщить нас к той самой Жизни, которой живёт Он Сам. Чтобы мы, прикоснувшись к этому Источнику, вечно струящемуся Источнику Жизни, больше никогда не умерли, даже если всё на этой земле, в этой вселенной сгорит. Аминь.

Автор: Константин Корепанов
Видеозапись: Евгений Панферкин
Текстовая запись: Елена Плотникова.
Прямая ссылка на видео: vk.com/video-156269624_4562
Видеозапись на нашем канале в YouTube: youtu.be/N5DhUz-_FnI
Аудиозапись: disk.yandex.ru/d/YFS2pMp1

Источник: https://vk.com/wall-156269624_4807