Ночная Литургия в память св. блаженной Ксении Петербургской

В ночь с 5 на 6 февраля в день памяти св. блаженной Ксении Петербургской в крестильном храме святителя Стефана Великопермского была совершена ночная Божественная Литургия, возглавил которую иерей Константин Корепанов.

Видеосъемка во время этого богослужения не проводилась, но есть текстовая запись проповеди отца Константина:

«Сегодня вы слышали евангельские слова Господа нашего Иисуса Христа о молитве. В Евангелии от Луки Он не только даёт текст молитвы Господней, молитвы, называемой сейчас «Отче наш», но и рассказывает о том, как человек должен иметь дерзновение перед Богом. И Он приводит, в данном случае, в Евангелии от Луки такой пример, что, если вдруг ночью к человеку пришёл друг за куском хлеба, а он, поскольку уже спит, ему не открыл, то, если человек будет бить в его дверь, — тогда друг, если не ради дружбы, то ради того, чтобы тот отвязался, всё равно выйдет и даст ему хлеба. «Так, если,- говорит, — друг ваш так делает, неужели Бог хуже вашего друга?»

Ну, с нашей точки зрения, несомненно хуже. Один Бог знает, что мы о Нём Самом думаем в наших сердцах, когда дерзаем Ему молиться. Мы считаем, что мы недостойны, что вообще, молиться нам ни к чему, Он Сам знает, что делать, что Он в жизни ничего не даст, потому что у Него и зимой снега не допросишься. Потому что, если бы Он хотел — давно бы дал. Раз не даёт, — то, значит, и не даст теперь уже. Мы относимся к Нему, в глубине души, хуже, чем какой-нибудь нищий крестьянин относился к кулаку, потому что всё равно надо идти косить в посевное. Но он мучается, мучается, потом набирается терпения или водки напьется, чтобы кулак его не выгнал. Потом идёт просить, нижайше кланяться, упрашивать — знает, что кулак всё равно даст, конечно,- но надо много его просить, упрашивать, а потом отрабатывать ему. Вот, примерно, такой у нас образ нашего Бога — Бога, который распялся для нас на кресте. Более изуверский веры трудно даже придумать. Мы просим Его, потому что нуждаемся, но, в глубине души, ненавидим Его за то, что мы вынуждены у Него выпрашивать самые насущные нам блага. И многие люди, походив в церковь и, помолившись Ему, так и говорят, что Он — тиран, потому что я вынужден у Него просить самых насущных вещей.

А Он — Благ и Человеколюбец, Он — щедр и милостив. Он, конечно же, мог бы дать нам все мыслимые и даже немыслимые блага. Но от этого в нашей жизни ничего не изменится. Мы будем довольны и нашим Богом, и нашей жизнью. Но, когда эта жизнь кончится, мы все пойдём в ад. И поэтому Он не даёт нам всего и сразу не потому, что Ему жалко или трудно. И даже не потому, что мы этого недостойны. А для того, чтобы дать нам хоть какой-нибудь шанс войти в вечные владения, туда, где всё есть, туда, где нет никакой просьбы, потому что там всё уже есть. И мы никак не можем этого понять, потому что никак не можем смириться. Как сказал Исаак Сирин: «Молитва – есть единственное действие, которое помогает опознать, что Бог нас любит». Этого мало. Вы даже не представляете, как этого мало: узнать, познать, пережить, что Бог нас любит. Но без этого ничего больше не получится. Этого абсолютно не достаточно для спасения. Это, вообще, ни о чём для спасения. Но без этого ни одного шага ко спасению сделать мы не можем. И поэтому молитва нам нужна для того, чтобы познать Бога, как Любовь. Ибо, если что-то само на нас сваливается, мы никак не связываем это с Богом. Только тогда, когда мы просим и получаем ответ на наши молитвы, мы понимаем, что действительно, Бог отзывчив к нашим (очень важно это) элементарным нуждам. Конечно, очень много говорят и пишут о том, что молиться надо о высоких добродетелях и высоких состояниях. Это пишут люди, которые усовершенствовались в духовной жизни; они дошли до этого. Может быть, они даже и начали с этого. Но Бог не ограничивает. Вы слышали, Он говорит: «Просто просите». Хоть чего-нибудь, но попросите у Бога, попросите настойчиво, не два раза, не три, — а пока не даст, пока не откроет, потому что Он всё равно откроет. Я могу привести тот пример, который привёл Христос, что стоит под дверью и стучится человек в два часа ночи. Ну, достал уже. Всё равно надо вставать и отворять, потому что надоел, спать не даёт. Даже грешный человек не выдержит и даст, чтобы тот отвязался. А есть образ, известный каждому советскому человеку, когда несчастный Ипполит звонит в дверь, которую ему не сразу открывают, за которой ему не рады, за которой его хотели бы его, вообще, выгнать вон. Но ему открывают эту дверь, потому что он звонит беспрестанно. Люди, в сущности, обыкновенные, грешные, — но они открывают ему. Просто мы толкнулись, поцарапались и — ушли. А из этого следуют только две вещи: либо нам сюда не надо, либо нам не нужно то, что мы просим.

Ведь мы сами знаем: мы пришли в какое-то окошко какого-нибудь чиновника и говорим: «А можно, пожалуйста, если есть такая возможность, как-нибудь меня услышать или выслушать?» Он говорит: «Пошёл вон!» Мы уходим, оплёванные, зарёванные, но идём вон. Это потому, что нам не так сильно надо. Когда сильно надо, мы приходим и говорим: «Дайте мне то, что мне нужно!» На нас так же орут, но мы говорим: «Ори, но мне нужно то, что мне нужно. Мне нужно сделать операцию ребёнку. Мне нужно. Я не уйду отсюда, пока вы не сделаете операцию», — и не побегу от них. Я знаю сам такие случаи, где человек стучался в двери и добивался, потому что ему надо было, в самые непробиваемые двери. Это здесь, в этом миру. Надо просто Богу стучать. Стучать не сколько-нибудь раз: два или двести, — а пока не откроет. И этим мы показываем, что мы понимаем, исповедуем: нам некуда больше идти. Это всё, это — последняя дверь. У нас больше нет других дверей. Мы не хотим больше куда-то идти. Если мне не откроют здесь, мне другие двери не нужны, я хочу в эту войти. В эту. Если меня здесь не пустят, я умру здесь, на пороге, но в другие стучаться не буду. Я пришёл к Возлюбленному, я к Отцу пришёл. Зачем мне другие мужики, даже если они могущественные. Мне Отец нужен, мне Возлюбленный нужен. Мне нужен тот, кто меня любит. Я хочу узнать Его. Что за дело мне до остальных, даже если двери распахнуты, и там обещают мгновенное удовлетворение всех моих просьб. Мне нужна одна-единственная дверь, за которой меня, как я надеюсь, ждут и, как я надеюсь, мне здесь рады. Если меня здесь не ждут и здесь не рады – мне незачем жить и некуда идти, потому что всё остальное не имеет смысла вообще, поэтому я не уйду отсюда. И, когда мне открывают, я понимаю, что всё правильно: там, с той стороны, Он тоже томился и ждал: уйду или не уйду. «Неужели появился тот, кому нужен Я, а не Моё. Неужели ко Мне пришёл сын, а не какой-нибудь попрошайка. Неужели сын вернулся и стучит. Подожду немного: сын не уйдёт. Наёмник отвернётся и уйдёт, враг убежит искать, где получше, где побыстрее. Останется только сын. Тот, кого Я жду». И, когда Он увидит, что к Нему стучат, стучат непрерывно, Он отворяет, и радости встречи не будет конца. Не потому, что человек получил исцеление от рака, не потому, что он получил вожделенную машину, кусок хлеба, компьютер или дом, или жену, а потому, что он понял, что он не ошибся: за этой дверью его ждали, ему рады, его любят, и больше ему ничего не надо: ни машины, ни дома, — ничего, потому что он нашёл, не ошибся он в своих надеждах – его ждал Тот, Кого он искал, его любит Тот, на Кого он надеялся. В этом смысл молитвы.

Чтобы случилось это чудо встречи, чтобы люди пережили это и поняли, что их вера не напрасна, что их сердце звало и влекло их к Богу недаром, что действительно всё — так, как написано в Евангелии, и он не обманулся в своих чаяниях. И это — самое важное, самое главное, что надлежит человеку пережить. И поэтому мы молимся, начиная с маленьких наших просьб и кончая непрестанным славословием, — а то и просто молчанием в Царстве Божьем. Как сказал Исаак Сирин: «Тайна будущего века – в молчании. Что ещё говорить, когда сердце просто тает от радости и счастья, и это — лучше и глубже, сильнее и чище всякой другой молитвы, о каких бы высоких нуждах она ни была.

И совершенно не случайно здесь приведена молитва «Отче наш», ибо человеку и должно учиться с этой молитвы. Она важна не потому, что с неё начинаются наши большие молитвословия. Она важна потому, что заключает в себе все молитвословия. И человек должен учиться молитве, именно с неё, вкладывая свой ум в слова этой молитвы, пока каждое слово этой молитвы не станет его песней, его просьбой, стоном или плачем, или криком, или смехом его сердца; пока слова этой молитвы не будут исходить из самого сердца всегда; до тех пор, пока человек, только произнеся Имя Отец, Отче, не будет содрогаться и сокрушаться сердцем и замирать, не зная дальше, что сказать, ибо что говорить, когда ты всей полнотой своего существа ощущаешь, что Он – твой Отец; о чём ещё просить, если Он — здесь, — Отец рядом, и замолкает всё; только радость или рыдания сотрясают грудь человека, ибо он пришёл домой, ибо в этом опознании в Боге Отца и состоит вечная жизнь».

Записали Светлана Наумова и Алёна Плотникова

______________________________

#проповедь@korepanov_site #оКонстантинКорепанов
#священникКонстантинКорепанов #КонстантинКорепанов

Источник: https://vk.com/wall-156269624_1105