О смертоносности греха и противоядии
Фрагмент передачи «Великий покаянный канон Андрея Критского объясняет священник Константин Корепанов. Часть 5», проходившей на телеканале «Союз» в феврале 2018г.
Четверг первой седмицы, пятый тропарь первой песни. Богатство душевное иждив грехом, пуст есмь добродетелей благочестивых, гладствуя же зову: милости подателю, Господи, спаси мя. «Богатство душевное я растратил из-за своих грехов, поэтому пуст стал многоразличных добродетелей благочестивых. Но, от голода изнемогая, зову: милости Подателю, Господи, спаси меня!» Тут обыгрывается новозаветная история блудного сына. Он все свое богатство растратил, живя блудом, стал голодать. От голода стал изнемогать и просить у Господа милости.
Хотя это не ветхозаветная тема, я включил этот тропарь, потому что мне очень важно эту мысль до людей донести. Вы понимаете, грех – это не просто некое нарушение какого-нибудь важного или неважного закона. Грех – это не просто нечто, что, скажем, я нарушил. Папа мне сказал сделать это, а я не сделал, меня поставили в угол или шлепнули по мягкому месту. Грех не такой. А мы его воспринимаем именно так. Грех – это как отрава. Никто же не будет есть яд, как бы его ни расписывали, ни расхваливали на рынке. Никто не будет есть яд как яд. Если там написано: яд, умрешь мгновенно, сразу; мучиться не будешь, страдать не будешь, сразу в ад – и никаких разговоров. «Покупай, отдаем даром или тыщу рублей на благотворительные цели». Никто не будет покупать. Даже те, кто говорит о самоубийстве, не будут покупать. Их испугает категоричность утверждения. А вот если сказать, что этот яд на самом деле не убивает, а дает наслаждение, что ты будешь радоваться долго и эта радость перейдет в вечную жизнь вместе с тобой, – конечно, его все купят. И умрут.
То же самое происходит с грехом. Нам просто внушается мысль, что грех – это некая сладость. Нет, грех – это яд. Вот Ева попробовала и умерла. Дала Адаму – и Адам умер. Все, кто попробовал этот яд, все умирают. Грех есть смерть. Этот яд отравляет душу. Одним из факторов этого отравления является то, что моя душа начинает разрушаться. Душа, не тело. Тело может и не разрушаться еще какое-то время, а душа разрушается сразу, потому что это грех. Вкусив этого греха, душа разрушается. Разрушение души приводит к тому, что те сокровища, силы, качества, которые у души были, потому что ей эти дары дал Бог, разрушаются и просто утрачиваются. Именно из-за греха утрачиваются те таланты, которые я имел, те качества и способности.
Все-таки мы люди достаточно взрослые, зрелые, много прожившие; каждый может хотя бы одного такого человека вспомнить в своей жизни. Был прекрасным мастером – стал ничем. Прекрасно пел – теперь ничего не может. Прекрасный художник был – теперь ничто. Какая она была хозяйка! Теперь даже за собой ухаживать не может. Каждый может вспомнить хотя бы одного такого человека, который встречался ему в жизни, – был талантлив, были способности, а стало все ничем. Причем разрушается все не только наркотиками, или пьянством, или похотью. Может разрушить гордыня, тщеславие, самомнение, гнев, зависть. Человек разрушается и теряет свои таланты. Он теряет способность служить людям тем даром, который получил от Бога. Вместе с этим разрушением души происходит то, что она теряет добрые качества, которые ей еще были присущи. Если человек только и делает, что грешит (пусть мало, но только это и делает), то он постепенно теряет, разрушает свою душу именно тем, что делает грех. Добродетели, добрые качества души, уходят, улетучиваются, исчезают, разрушаются.
Поэтому так важно то, что мы делаем. Согрешив, осознав этот яд как именно яд, который мы вкуси-ли, мы идем и плачем перед Богом в покаянии. И покаяние воссоздает меня, мою душу, воссоздает те добрые качества, которые были у меня. Если человек не будет каяться, он становится все злее и злее. Это каждый тоже может наблюдать. Вот человек нейтральный, обычный, самый среднестатистический христианин; никаких особых даров, грехов; обычный человек, любящий своих детей, внуков, живущий на пенсию, ходящий в храм по воскресеньям, в субботу исповедующийся… Обычный такой человек. Никого не убил, никого не проклинал, живет себе тихо-мирно, молится периодически, причащается, все как у всех. И вот по какой-то причине эта, допустим, женщина, возненавидела свою невестку, жену своего сына. Обозлилась и эту злобу не уврачевала. Почему не уврачевала? Потому что не считает, что виновата. Она старшая, а «эта пигалица еще на меня будет голос повышать в моем-то доме? Это что за безобразие? Я что, должна у нее прощения просить, что ли? Не буду ни за что». И с этой мыслью она уходит на молитву, никаких усилий не предпринимая, спокойно живет. «Я не виновата ни в чем. Это она пусть приходит и у меня просит прощения. Я не буду».
Дальше все нормально продолжается какое-то время. А это грех, потому что это обида, непрощение, отсутствие любви. Она же не считает это грехом. И получается такая история – у нормального человека вдруг начинает откуда-то постоянно появляться раздражение. Сначала оно опредмечено имен-но в связи с этой невесткой. Потом раздражение к сыну: «Что он в ней нашел, мать ему дороже или эта? Безобразие, неблагодарный». Потом против внука. Дальше – против соседей. Она становится постоянно раздражительной, ей не хочется молиться. Она молится, потому что знает, что надо, но молитва не приносит никакого утешения и радости. Она мучается, приходит на исповедь, кается во всех своих грехах: «Раздражаюсь, батюшка, завидую, сержусь. Обычно вроде все, прости и разреши». Батюшка простил, разрешил – ничего не меняется. Через полгода она говорит: «Батюшка, я уже не могу, я жить не хочу. У меня тоска, отчаяние, уныние, мне свет Божий не мил. Что произошло? Я знаю, батюшка, что произошло. Это она на меня что-то сделала. И не смейтесь, пожалуйста, я знаю: сделала. Потому что ее прабабушка в седьмом колене (я это вычислила по звездам) была ворожеей. К кому мне съездить на отчитку, кто поможет, батюшка?» Батюшка опытный, он ничего не говорит, выслушивает, не советует никуда ехать. Но она не слышит, и душа прямо на глазах расползается. Душа становится как зомби в фильмах ужасов. Душа умирает, разрушается, священник это просто чувствует. Он запах этот обоняет – разложившегося трупа души.
А всего-то началось с обиды, с непрощенного гнева, с нежелания помолиться за обижающих. Не захотел помолиться: чего это я буду молиться? Она виновата, это ее проблемы. И все, этот маленький грешочек, крошечный, разрушает душу как яд. Плесени ведь немного надо, правильно? Капелька плесени появилась – чем закончится, всем известно. Хоть с хлеба, хоть с мяса, хоть с чего. Так происходит и с грехом. Поэтому грех именно не просто некое преступление, в котором нам надо признаться. Нет. Грех – это яд, который мы выпили, и его надо из себя выдавить, надо найти причину, с которой началось мое разложение, и исповедовать это, отречься от этого, сказать: «Господи, я была не права, теперь я молюсь за эту женщину, за жену моего сына. Дай Бог ей многая лета, ведь я все разрушила!» Разрушая себя, несомненно, отравляла других, потому что мы все одно целое, в одном мире живем. Это на самом деле очень страшно. Вот надо о грехе говорить так, а не как будто это некое правонарушение, в котором надо признаться, а из-за того, что ты признался, тебя никуда не посадят. Явка с повинной. Это не так. Это на самом деле именно переживание того, что я вкусил смерти, эту смерть надо из себя изблевать. Грех приводит к разрушению человеческой души.
#оКонстантинКорепанов #священникКонстантинКорепанов #КонстантинКорепанов
Источник: https://vk.com/wall-156269624_393