Проповедь иерея Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком соборе Екатеринбурга в праздник Воздвижения священного и животворящего Креста Господня.
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Много раз в течение года мы особо чтим Крест: на Крестопоклонной Неделе, 14 августа, 27 сентября; у нас есть дни, когда мы молитвенно вспоминаем Крест в службах Октоиха, — и вообще в каждом храме, входя, мы видим Крест; и на себе — хотя бы когда мы смотрим в зеркало, — мы тоже видим Крест, — хотя мы настолько к нему привыкли, что он как Крест нами уже не воспринимается. Про Крест, как сегодня сказал нам апостол Павел, можно говорить бесконечно, ибо всё наше слово — о Кресте. Что бы мы ни говорили, о чём бы мы ни проповедовали, — если хотим человека поддержать, утешить и ободрить, воспитать и просветить, — мы должны сказать ему о Кресте, ибо только Крест является тем посохом, на который мы опираемся перед светом, и который просвещает нас и утешает вразумляющей нас истиной, теплом, надеждой, чаянием.
Свет всей земли — Крест. Из него струится свет прощения всех грехов, — свет надежды на прощение и примирение с Богом, свет, льющийся из Царства Небесного, потому что крест есть путь к этому Царству.
Поэтому так часто мы полагаемся на свой крест, — и, целуя его, обнимая, прижимаясь к нему, мы получаем то, что он может дать каждому, — как источник жизни и света.
В чём причина этого значения креста? Почему так получилось? В ответ на этот вопрос каждый будет вспоминать всё, что он знает о Евангельской истории; — на самом же деле, причина у Креста одна: Бог нас любит. Он есть Любовь; единственное Его отношение к нам — это любовь. И вот, с Небес излилась любовь Сына Божьего, неизменно знающая, что Его ждёт Крест и смерть, и поругание, и неверие большинства человечества. Но неужели это запретит Ему любить? Отец идёт к Сыну, где бы тот ни находился: в плену ли, или в аду, потому что Он — Отец, и любит Своего Сына. Бог так возлюбил мир, что пришёл к нам, зная, что Его здесь ждёт; зная, что будет здесь с Ним. Но для Него невозможно не прийти и не обнять, не засвидетельствовать Свою любовь.
В прошлом Евангельском чтении евангелист Иоанн также говорил: «…ибо Бог так возлюбил мир, что Сына Своего не пожалел, но отдал за жизнь мира.» И, когда мы подходим ко Кресту, мы должны видеть эту изливающуюся с Небес любовь — не суд, не осуждение наше — а любовь к нам. Он пришёл, чтобы нас поднять, если мы лежим; обнять, если мы плачем; поддержать, если мы изнемогли, — явить любое действие любви, к которому мы способны, — совершенно любое действие любви, — и всё, что нас поддерживает, всё, что утешает, вдохновляет, излилось на нас Христом.
Но в том-то и горе и беда человеческие, что, окружённый со всех сторон любовью своего Бога, человек видит только зло: болезни, злобу, страдания: «люди — плохие, времена — плохие, правители — плохие, соседи — плохие; всё плохо в этом мире.» И когда он приходит ко Христу, он ничего не видит. Он не видит хотя бы того, что Ему тоже было плохо, гораздо хуже, чем нам. Он прожил нашу жизнь, и Ему было здесь плохо. Но Он сделал чудо: воскресил человека — а человек в Него плюёт! Вот, Он исцелил расслабленного, — а расслабленный проклинает! Вот, Он помог падшему грешнику — а грешник кидает Ему в спину камень. Это же обычная человеческая жизнь. Как говорит служба Великого Пятка: когда Христа вели на страдания, Он Спрашивает: «За какое такое дело вы хотите Меня убить? За воскресение мёртвых? За исцеление расслабленных? За то, что Я хочу дать вам свет? За что из этого вы хотите Меня убить?»
Иудеям нечего было ответить, — но они Его убили.
Он прожил нашу человеческую жизнь. В этой жизни Ему было плохо, но у Него не было того, что есть у нас: у Него не было креста, на который можно было бы опереться; Он, пройдя нашу жизнь, и прошёл её именно ради того, чтобы в каждой точке нашего горя, в каждой точке нашего уныния, в каждой точке нашей болезни, смертного страха, ужаса, ненависти, подлости, предательства стать нам опорой: «потому что Я был здесь: тебя пытали — и Меня пытали; тебе изменили друзья — и Мне изменили. Тебя отвергли — и Меня отвергли; тебе сделали больно — и Мне сделали больно; обопрись на Меня: Я знаю твою боль!
Не ропщи! Только, человек, не ропщи! Никогда не произноси слова ропота, но подойди и обопрись на Меня, как Я когда-то опёрся на одного из сынов человеческих, который помог Мне нести Мой Крест. Обопрись на Меня, — Я помогу тебе нести твой крест! Но это — не крест, который Я возложил на тебя; это крест, который возложил на себя ты сам своими грехами, своими ошибками и злобой человеческой. Но Я помогу тебе его нести, Я возьму его тяжесть на Себя, — ты только иди рядом и не ропщи, ибо эта дорога — светлая и святая, она ведёт к Дому».
И мы с вами все идём по этой дороге, идём со Христом. Он держит нас за руку и несёт наши скорби; если бы Он их не нёс, мы бы давно умерли или отреклись. Ибо у многих скорби очень и очень тяжёлые, но их незримо помогает нести Христос. А раз нам их помогает нести Христос, — значит, мы идём по светлой дороге; по узкому пути, но — светлому; и однажды этот путь закончится.
Люди ничего не знают: все люди спят, хотя им кажется, что они живут. И, однажды, мы все проснёмся, — и то, что люди называют смертью, — всего лишь пробуждение, пробуждение к подлинной, настоящей жизни. Но для кого-то это пробуждение станет кошмаром: он поймёт, что, на самом деле, он всё время спал, и все прелести жизни ему только снились, — а теперь наступил кошмар, в котором он жить не может. А для кого-то — для тех, кто шёл со Христом, кто шёл узким путём, — для них пробуждение будет как пробуждение ребёнка летним чистым светлым утром, когда первая мысль, которая приходит в голову, — это: «Наконец-то наступили каникулы!» А настоящая жизнь, — и свет, и добро, и любовь весь этот кошмар, который назывался жизнью, — весь этот узкий путь, который мы прошли со Христом, — это просто сон, который прошёл — и его больше не будет. А теперь начинается путь постоянный, долгий — вечный, под Солнцем нашего Бога. Аминь».
Записала Елена Плотникова.
