#оКонстантинКорепанов 9 октября 2022 года, в Неделю 17-ю по Пятидесятнице, отец Константин Корепанов произнес проповедь на запричастном стихе на Божественной Литургии в храме Св. Троицы пос. Староуткинск. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Сегодня вы слышали в Апостольском чтении слова апостола Павла, сказанные им о том, чтó с нами произошло. Он приводит пророчество из той эпохи, когда люди жили под сенью Закона. Они делали дела Закона, исполняли заповеди, приносили жертвы, читали Священное Писание – и ничего за это не получали. И естественно, как не получающие ничего за свои праведные дела, они приходили в уныние. Они отступали от веры, потому что говорили: «Какой смысл быть праведным? Всё равно страдаешь так же, как все – даже, порой, больше, потому что злые люди делают тебе плохо. Какой смысл быть хорошим, если всё равно пойдёшь в ад – так же, как и нехорошие люди?» И люди изнемогали под сенью Закона, – и к этим людям обращается Бог через пророка и говорит: «Наступит время, когда Я стану вашим Богом, и вы будете Моим народом, потому что Я вселюсь в вас и буду ходить в вас; и тогда вы назовёте Меня своим Отцом, и будете Моими сыновьями и дочерями. И вот, на нас, на людях Нового Завета, это исполнилось. Мы называемся сыновьями и дочерями, мы называем Бога Отцом, обратившись к Нему в молитве «Отче наш» (правда, эту молитву мы тараторим, как рекламу на радио – быстро-быстро, как будто говорим с роботом или со стенографисткой – из тех, что когда-то работали на телефонных станциях: «Барышня, соедините меня с небесами!») Мы не произносим эту молитву так, как нужно. Когда мы приходим к нашим действительным отцам и матерям, мы говорим: «Мама!» – или говорим: «Папа! Отец! Дело у меня такое трудное, важное! Помощь твоя нужна!» И, смотря в глаза отцу, – или, наоборот, отказываясь смотреть ему в глаза, с понуренной головой, говорим ему: «Помоги!» Но всё наше внимание — на этой просьбе и на отце, который может нам помочь. Мы все сосредоточены, поэтому, если мы скажем: «Сын, нет у меня денег, — не могу тебе помочь — ты уже семьдесят восьмой раз просишь за эту неделю, — я уже устал, я на пенсии!» — и сын понимает: «Да, правильно, — но больно ситуация тяжёлая!» — сын весь в этом! А мы ТАК произносим молитву «Отче наш»? Мы правда — стоим перед Отцом? Мы правда — обращаемся к Богу, как к Отцу? Или мы просто повторяем молитву, как школьник повторяет заученный стих, — тараторя слова, которых не смеют произнести Ангелы, трепеща и боясь, — просто не смея, потому что не могут назвать Бога своим Отцом. А мы — можем. Но верим ли мы, что Он наш Отец? А если мы не верим, что Он наш Отец, — то на каком основании мы себя воспринимаем, как сыновей и дочерей? Мы обращаемся к Богу как к доброму дедушке, как к волшебнику, как к колдуну, как к чиновнику, который обязан удовлетворить мои требования: «Вот — бумага! Вот — закон, — понял? Давай действуй!» Мы требуем, а не просим; мы не надеемся на Него — мы надеемся, что мы что-то сделали, чтобы Он нас услышал: вот, в храм пришли; свечку поставили; деньги пожертвовали, — Он обязан нам сделать: Он же обещал помогать! «Где Твоя помощь? Помогай давай! А то я больше не буду в храм ходить! Не буду больше свечки ставить, если Ты — такой!» То есть, мы относимся к Нему, как наёмники или рабы — или рабовладельцы — но не как дети к отцу. Мы со своими отцами так не разговариваем. Со своими матерями мы тоже так не разговариваем. У нас нет ни благоговения, ни трепета перед Ним. Если бы мы действительно ощутили Его Отцом, то сокрушились бы ноги наши и полились бы слёзы. И мы, желая попросить машины, здоровья, квартиры, денег, жены, — вместо этого бы сказали: «Отец, прости! Я совсем не такой, каким Ты хочешь меня видеть! Я — совсем не такой! Тебе, наверное, стыдно на меня смотреть; я бы, наверное, отрёкся от такого сына, — но в том-то и беда, что я знаю, что Ты не отречёшься! Ты не можешь отречься, потому что Ты — настоящий Отец; а мне стыдно поднять глаза; я не достоин называться сыном Твоим и ничего просить у Тебя не буду, — просто не прогоняй меня вон! Потому что без Тебя у меня жизни нет; я не хочу жить без Тебя! Мне трудно жить и без машины, и без жены, и без детей, и без здоровья, трудно, — но без Тебя я не могу, — не могу, потому что потерять Отца — это самое страшное, что может случиться с человеком!» Мы ТАК обращаемся к Отцу? ТАК Его боимся? ТАК в Него веруем? ТАК трепещем? Мы говорим заученные слова, делаем заученные движения — и ничего не происходит. Что может случиться с сыном Божьим? Но, если человек просто так говорит заученные слова, то он — не сын, и его упование — напрасно! Чего же не хватает нам, чтобы обратиться к Богу, как к Отцу? … Окончание — в комментарии к этому видео.
Продолжение текстовой записи (вторая часть из четырех, а начало — в описании к этому видео): «Вселюсь в них, и буду ходить, и они будут Моими сыновьями и дочерями.» — Вселился ли в нас Бог? — Ну конечно! Мы же сейчас почти все причастились! — Нет: возможно — да; а возможно — нет. Потому что для того, чтобы Тело Христово вселилось в нас, а не прошло, как по сточной трубе, и не вышло бы вон, — для этого надо, чтобы мы были святыми; так и говорится на Литургии, когда батюшка восклицает громким голосом: «Святая — святым!» То есть, Святыня, которая на Престоле, вкладывается только в святого человека! Если ты не святой, — у тебя нет сил удержать этот огонь. Возьмите уголь в ладони! Вам сказали: кто удержит этот уголь, будет самым могущественным человеком — удержите его! Не сможете, не удержите, выбросите! потому что нет силы, укрепляющей руки против огня! Так и мы: если мы не имеем в себе благодати Святого Духа, мы не можем удержать Тело Христово: Оно выскальзывает, и, уже выходя из храма, мы тут же Его теряем. Потому что мы — не святые, потому что мы не можем Его сохранить. —Ну как же не можем? Я же причащаюсь с твёрдой надеждой на Бога! «Господи, — говорим мы в молитве, — Ты пришёл в мир грешников спасти, от них я — первый! Исцели мою душу, напитай меня Собой, исцели моё тело!» Прошли четыре шага — и в нас ничего нет. Почему? Что случилось? Господи, я же ничего не сделал! В том-то и дело, что удерживается Христос только благодатью Святого Духа, поэтому перед Литургией мы все готовимся. Люди говорят: «Мы готовимся для того, чтобы достойно причаститься Телу и Крови.» Нет, мы готовимся для того, чтобы быть способными причаститься Телу и Крови. Просто быть способным, — как готовится пожарный к огню, как готовится боец к бою, как готовится ученик к экзамену, потому что Литургия — это и Страшный Суд: смогу я удержать в себе Христа, или не смогу? И вот, мы готовимся и день накануне, — и ночь готовимся; кто-то всю неделю готовится для того, чтобы стяжать хоть немножко благодати Святого Духа, которая поможет мне сохранить Того, Кому я причастился. Надо стяжать благодать Святого Духа! — Но мы и стяжали: мы молимся, постимся и в пятницу, и в субботу; кое-кто ещё и в четверг! И постимся, и молимся, и читаем три канона, множество молитв! — А удержать — не можем! Вот, сейчас беда нависла над страной, и люди говорят: «Давайте будем вместе молиться! Давайте вместе поститься — и беда пройдёт!» Нет, не пройдёт! Не пройдёт ни от ваших молитв, ни от ваших постов!» продолжение — в следующем комментарии.
Продолжение текстовой записи (третья часть из четырех): «Но никто же не читает Священное Писание! Мы же христиане, — нам читать Священное Писание не положено! Пусть безбожники читают! А мы и так всё знаем: свечки поставили, молитвы произнесли — да и всё, и — вперёд! А в Священном Писании написано: «Когда вы простираете свои руки в молитве, Я отворачиваю Своё лицо. Когда вы приходите в Мой дом, Я закрываю уши. Я не хочу вас слушать! Вы Мне надоели! Вы топчете Мои дворы только для того, чтобы прийти, сказать слово, — выйти и делать то, что вы хотите, поступать по своей воле: унижать, обзывать, ругаться, спорить, ненавидеть человека, презирать человека. Разве ЭТО христианство? Разве оно в том, чтобы молиться и поститься? Ого! Тогда буддисты сильнее нас! Они, порой, вообще ничего не едят месяцами и молятся двадцать пять часов в сутки, специально ради этого вставая раньше. Они лучше нас, — и многие мусульмане лучше нас. Мы — христиане, — и что о нас сказано? Что сказал Христос? Что написано в Евангелии? Что написано на иконах, на которых Он простирает Евангелие? «По тому все узнают, что вы Мои ученики, что будете любить друг друга. » Любить! —Нет, мы будем поститься и ненавидеть! Молиться и презирать! Мы будем открывать Евангелие и проклинать человека! Как мы не можем понять: христианство — не в посте, не в молитве, не в храме, — а в том, чтобы, поверив в своего Бога, любить! Любить, и жалеть, и прощать; помогать и не осуждать, не злословить и не укорять; не злиться на человека и не делать ему зла — вот в чём христианство! Если не будет этого, молитвы не будут услышаны! Если не будет этого, пост не будет принят! Если мы одной рукой обзываем человека, а другой отодвигаем мясо, никакого толку в этом не будет, но мы очень любим, когда мы постимся и молимся. Мы гордимся собой, уважаем себя, превозносим себя, и невдомёк нам, что Богу это не нужно. В каждом храме, куда мы приходим, стоит крест; в каждом храме, куда мы приходим, стоит Христос и держит Евангелие, — и в этом Евангелии нет ни слова о посте и ни слова о молитве. Там сказано: любите друг друга, как Я возлюбил вас! И вот, перед нами Крест — любите! — А что она обзывается? Посмотри на Крест — и терпи! — А что она оскорбляет? Посмотри на Крест — и терпи! — Я с ней не согласна! Ого! Христос был бы с нами согласен, — так, что ли? Он ни с одним из нас был бы не согласен! Он ни с кем не согласен, но ни с кем не спорит. Он просто висит. А мы всё ищем правды, всё хотим доказать: «Я прав, а вы — не правы!» И не может человек понять, что это — бесовский дух, — бесовский! Как говорит апостол Иаков, когда в нас какое-то знание раздражает нас, это знание — бесовское. Когда в нас — дух, который ищет споры, это — бесовский дух. Он так и говорит: «Это не Божья мудрость, а бесовская мудрость!» — Да наплевать нам на Иакова! Да и на апостолов тоже! Да на всех наплевать — и на Христа! У меня есть правда, и я буду её отстаивать, даже если весь мир не согласен со мной! Даже если Христос не согласен со мной, — я всё равно буду отстаивать свою правду, свою честь, своё достоинство, всё своё! Никому не нужен Христос! Никому не нужен Он распятым, — и мы не хотим распинаться! Мы всё ищем, чтобы с нами были согласны, чтобы нас любили, чтобы нас понимали, — а сами смириться и согласиться не хотим; а сами пожалеть человека, который на нас злится, не хотим. Что же в нас осталось христианского? Почему, унося отсюда Христа в своих сердцах, мы теряем Его за порогом храма? Потому что, стоя здесь, мы любить не хотим, просто не хотим! Мы так и говорим в сердце: не хочу и не буду любить! Мужа своего не буду! Детей своих не буду! Я буду их пилить, буду учить жизни, буду укорять — буду всё делать для того, чтобы они, в конце концов, сбежали от меня, — куда угодно, — лишь бы не быть с нами! И чтобы муж закрылся где-нибудь, чтобы не слушать нас, — а мы, довольные собой, говорили бы: «Вот какой я! — или: вот какая я! Меня никто не понимает, — никто не выносит слов Христовых!» — Да нет! Никто не выносит духов злобы! Никому не нравится . . .
Окончание (четвертая часть из четырех): «Благословляйте друг друга! Целуйте друг друга! Смотрите друг другу в глаза, обнимайте друг друга! В этом и есть христианство! Не в подвиге, не в великих делах, — кому надо, тот их и сделает, — а в том, что мы, здесь собранные, — братья и сёстры, сыновья и дочери Бога, и радовались так, как радуемся мы, возвращаясь домой, чтобы мы радовались так, как видят человека, который дорог и приятен, чтобы мы, собираясь здесь, ликовали от того, что собраны Богом здесь в новую семью. Понимаете? В семью! Не в общину, не в приход, — в семью! Ведь для того, чтобы вы поняли: что это за семья, — у нас у каждого должна быть своя семья. Она должна быть: Бог заповедал нам иметь семью. Конечно, есть монахи, но здесь их нет: у них — своя семья. А все, кто собираются в храме, имеют опыт семьи; они либо женаты, — либо замужем; — либо у них ещё есть папа и мама, — либо их братья и сёстры. Так что у всех есть опыт семьи; он — искорёженный, больной, но в сознании у каждого есть представление о семье: какая она должна быть, эта семья? Если мы не смогли, потому что были глупы, горды, своенравны, жестоки, несправедливы и немилосердны, сохранить свои семьи, давайте здесь обретём семью! Давайте приходить сюда, как домой, и находить здесь не прихожан, не единомышленников, а семью, которой мы рады, — и брату, и сестре. А что делают в семье? Обнимаются! А ещё что делают в семье? Любят и прощают, милосердствуют, помогают, служат — кто как может: маленький мальчик моет пол, большой мальчик носит тяжести, маленькая девочка убирает со стола, а большая моет посуду. Каждый делает хоть что-то, — не потому, что мама сказала, не потому, что папа сказал, или так строго сказал, что я понял: надо делать, пока живой! — а потому, что это моя семья, это мой пол, это моя посуда, это мой ковёр, это моя чистота и мой воздух! Это мне надо, а не маме и папе! Сейчас разучились воспитывать в семьях детей: всё делают взрослые; мальчики и девочки ничего не делают: их жалко; и они вырастают без чувства семьи. В семье это всё — наше, и мы всё здесь делаем вместе. Так же и в храме: это — наш храм! Это наш свет горит, это наше отопление — не батюшкино, а — наше. Это наши иконы, наш амвон, и наш хор, и наша воскресная школа; это всё — наше, это нам надо. Если мы не поймём этого, — а за последнюю тысячу лет мы этого так и не поняли, — я имею в виду — русские люди, — если мы будем думать, что храм этот — чей-то, и в нём должны исполнять мои желания, — тогда мы потеряем и этот храм, и это место, и снова будем скитаться, как наши далёкие предки, которые тоже не смогли понять, что храм этот — НАШ, и мы за него в ответе. Как в семье: это — наша семья; это — не МОЙ ребёнок или ТВОЙ ребёнок, — это НАШ ребёнок, это НАША проблема, это НАША болезнь, это НАША нищета или НАШЕ богатство. Мы ничего не делим и делить не должны. И здесь, по идее, нам в Церкви надо бы учиться опыту семьи; учиться потихоньку, если уж нет другого опыта. Но, чтобы научиться, надо каждому служить тем даром, который у него есть, благодарить каждого за то, что он есть, — и молиться за каждого человека. Вот, вы много сил тратите на то, чтобы молиться за ваших детей, и редко бываете услышаны. Помолитесь за тех, кто рядом с вами стоит, за этого конкретного человека, — от всего сердца, как за своего сына! И за эту девушку — как за свою дочь; — за того вот мальчика, как за своего сына, — за тётю Клаву, как за свою маму. Помолитесь — и тогда увидите, что с вашими собственными детьми происходят чудеса, ибо заповедь о молитве друг за друга касается именно христиан. Мы — в новой семье. И если мы поверим в это и начнём молиться за всех, кто уже ходит в храм, — не просто формально, а всеми силами, — то и наши собственные дети и внуки потянутся сюда, Бог приведёт их в эту церковь. . . »
Автор: Константин Корепанов Текстовая запись: Елена Плотникова. Номер карты Сбербанка отца Константина Корепанова для пожертвований: 4276 1619 7628 0395
