#оКонстантинКорепанов Притча о неверном управителе. «Мы хотим заслужить внимание Бога своей праведностью, а оно взыскивается вниманием к другим». Проповедь иерея Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком соборе Екатеринбурга в четверг 25-й седмицы по Пятидесятнице. Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Сегодня мы слышали евангельскую притчу из Евангелия от Луки, есть в нём притча необычная, которая называется «притча о неправедном домоуправителе». Рассказывается в ней о том, как был у одного богатого человека управляющий его имением. Был он неправедным, и, поскольку он плохо исполнял свое дело, хозяин имения решил его уволить. Узнав об этом, неправедный домоуправитель поспешил сделать то, что сможет обеспечить ему какое-то существование после того, как его уволят. А именно: он призвал должников своего хозяина и переписал расписки. Раньше они должны были сто бочек масла, а теперь — только восемьдесят; раньше они должны были сто мешков пшеницы, а теперь — только восемьдесят. И таким образом, даровав им милость за чужой счет, он обеспечил себе какое-то пребывание у них в доме. Благодарные должники будут принимать его, кормить его, питать, — конечно, не бесконечно, но какое-то время, пока он не сделает ещё что-нибудь хитрое. Христос, произнося эту притчу, хвалит этого неправедного домоуправителя, говорит: «Вот, вам бы надо было с него пример брать.» Конечно, мы воспитаны не в византийской экономии, а в коммунистической честности. Для нас очень трудно понять содержание этой притчи. Очень не вмещается: ведь человек поступил плохо, его нужно наказать, нельзя же так делать в жизни. В сущности же, человек ничего плохого не сделал. Именно в сущности. С точки зрения нашего представления о морали — да, он поступил нечестно. Но, с точки зрения сущности всех вещей, он ничего плохого не сделал, потому что, на самом деле, все его работы происходили только, — мало того, что с чужой собственностью, — а, по сути дела, с фейковой чужой собственностью, с нереальной чужой собственностью. Он не просто взял у кого-то и отдал кому-то, — а речь идет всего лишь о долге, который, всё равно, ни один не сможет никому отдать, ибо сильно мера велика. Долг в сто литров или в сто мер масла — это очень большой долг, и отдать человек его не может, и не сможет. Но ощущение того, что теперь долг сделали поменьше, у должника всё-таки остаётся. То есть, на самом деле, человек просто оказал другому милость, сделал что-то хорошее, но за чужой счёт, — хотя тот, за чей счёт это сделано, все равно в реальности, в сущности, ничего не потерял. И, подводя итог этой притче, Христос говорит, как бы побуждая нас и укоряя нас: «Приобретайте себе друзей от мамоны неправды.» То есть, неправедное богатство употребляйте так, чтобы у вас были друзья, — не только и не столько здесь, — а чтобы были друзья там, где вам надлежит быть вечно. Пользуйтесь тем, что у вас есть, даже если оно неправедно получено, так, чтобы тратить его не с таким умом, — а чтобы вам была польза от этого в вечности. И говорит, что, конечно, честным, чистым, святым людям даже невдомек это все иметь. Они, в сущности, и не нуждаются ни в чем. Они уже приобрели себе вечное царство. А хуже тем, которые по полноценной истине святости не имеют, а только делают вид и стараются быть праведными, и очень гнушаются тем, что происходит в этом мире. В результате они не понимают, как это работает. Мы часто судим людей за то, что они делают что-то нехорошее. Ну, представьте себе человека, который украл у банка деньги и отдал их бездомному. С точки зрения мира сего он — вор, и мы его осудим. Мы же сами и осудим, особенно, если нам придётся быть каким-нибудь там судьёй или присяжным заседателем: «Нехорошо же воровать у другого человека, нехорошо!» Да, нехорошо. Но он приобрёл себе молитвенника на всю жизнь. Не только в лице того человека, которого он облагодетельствовал, но и в лице Бога. Потому что неправедное богатство он употребил не на себя, а на другого. Мы цепляемся за формы и формальности этого мира, и никак не можем проникнуть в суть. Потому ничего и не получается у нас. Мы не можем даже запустить механизм хоть какого-нибудь добра. У нас ничего не выходит. Потому что мы всегда смотрим, как человек Рождественским или Великим постом ходит в магазин и начинает читать, что написано там, на этикетках — как бы, случаем, не оскверниться, — совершенно забывая о том, что не может пища ни одна осквернить его. Это он оскверняет магазин своей скрупулезностью, исследуя, что в этом продукте, забывая даже то, что говорит Священное Писание: покупая на торжище — ешь без рассуждения, без рассматривания, — для спокойствия совести… Окончание — в первом комментарии к этому видео.
Окончание текстовой записи проповеди (начало — в описании к этому видео): «Мы — люди, которые, на самом деле, не понимаем ни праведного богатства, ни неправедного богатства. Мы копаемся в мелочах вместо того, чтобы сделать что-то, — хоть что-то, хоть раз для кого-нибудь другого. Ведь, в сущности, почти всё, что у нас есть из собственности, так или иначе, является неправедным богатством: или заработано не совсем честным путем, или является каким-то очень мутным по происхождению в нашем очень непрозрачном экономическом мире, где, в сущности, почти никто ничего не производит, а деньги есть у всех. Так или иначе, это — в той или иной степени, богатство неправедное. Но мы можем это богатство использовать на себя, а можем использовать по-другому. Мы можем подарить радость другому, а можем думать только о себе. И вот об этом говорит нам Христос: чтобы мы научились в целом тому, что умеют хитрые, лукавые люди. Они умеют и понимают, как надо сделать так, чтобы о тебе хоть кто-то позаботился. А мы, с фарисейской нашей закваской, думаем только о том, чтобы очищать блюдо внешнего нашего человека, а о том, чтобы приобрести себе друзей — мы не думаем. Мы вообще не любим друзей. Они вообще нам не нравятся, потому что они все — грешники, потому что все они — нехорошие. Мы ни в каком смысле друзей приобретать не хотим. Мы даже Матронушке помолиться не хотим, потому что — зачем? Ведь Богу надо молиться. И идем мимо иконы, даже не удосуживаясь поклониться ей. Или мученику Трифону. С чего это надо молиться ему о том, чтобы устроиться на работу? Вот еще! Буду молиться Господу Иисусу Христу — и пройдем мимо. И Серафима, и Николая, и Спиридона, и множества святых — мы даже на небесах друзей иметь не хотим — лишь бы соблюсти форму какую-то. И если и делаем что-то для них, то делаем так, — как бы походя. Мы не хотим иметь друзей вообще. Мы хотим, чтобы Бог был только один, и мы были только одни. А все остальные люди нам не нужны. Мы не хотим помочь какой-нибудь бабушке как-нибудь просто так — зачем? Вот взять и помочь, —опаздывая, конечно, в церковь, не придя к богослужению, — зачем я буду опаздывать? Я побегу, уже времени мало. И мимо бабушки пройдем, и мимо дедушки пройдем, и мимо мальчика и девочки и многих других бежим все куда-то, и не можем приобрести себе друзей, хотя бы хоть чем-то. Да что там друзей! Мы даже не подумаем о том, чтобы жена благословила Бога за то, что у нее такой муж. Мы ее доведем до белого каления, — а потом пойдем в церковь. Или мужа доведем до раздражения, а потом убежим в церковь. Мы никогда не задержимся ради того, чтобы сделать ему благо. Нет, церковь для нас дороже. Храм для нас — это все наше. Муж просит: «Останься сегодня со мной.» «Нет, воскресенье принадлежит Богу,» — и побежит в храм. И, в результате, муж перестает быть нашим другом. Ну и что? Зато у нас Бог, Он нас слышит. А вы уверены? Ведь все внешнее Богу не нужно. Ему нужно то, что у нас в сердце. И заповеди о любви к ближнему никто не отменял. Мы и Бога не любим, мы просто завоевываем Его доверие, — это же гораздо проще сделать. Попробуйте завоевать расположение начальника большой финансовой или промышленной корпорации. Вы — маленький, крошечный человек — сделайте так, чтобы он вас заметил и вас выделил, — ничего у вас не получится. Но пойдите отремонтируйте кран его мамы, почистите двор у его бабушки, довезите домой его сына и сделайте что-нибудь ему хорошее — и этот начальник корпорации, у которого работают пять тысяч человек, будет знать вас в лицо. Так и делают люди века сего. А мы, которые, вроде бы, сыны света, — этого не понимаем. Мы не можем ничего этого сделать. Мы не хотим сделать добро другому сыну Божьему. Мы не хотим услужить другому. И тогда муж, в благодарность за то, что у него такая жена — кто ж ее дал-то? Бог дал! — придет однажды в храм и скажет: «Господи, вот человека Ты мне дал, а? Я так Тебе благодарен!» И Бог приблизит нас и утешит, и даст нам все, что мы и попросить не могли, потому что Его сын сказал Ему спасибо за нас. Но мы же никогда так не сделаем, потому что мы — фарисеи, дети фарисеев, и фарисейство — это наше всё: внешнее, внешнее, внешнее. И отсутствие друзей во всех его смыслах: любимых святых и любимых людей, любимых компаний — и, вообще, кого-то близкого в этом храме — это наше обличение: за нас некому походатайствовать. Никто не рад тому, что мы есть на свете. Никто не благословит Бога за то, что мы ходим по этой земле, и потому ничего у нас не получается. Мы хотим заслужить внимание Бога своей праведностью, а оно взыскивается вниманием к другим. Аминь.
Видеозапись: Сергей Комаров Текстовая запись: Светлана Наумова, Елена Плотникова.
