#оКонстантинКорепанов Проповедь священника Константина Корепанова, записанная на Божественной литургии, которая по традиции состоялась в ночь со 2 на 3 декабря в Верхней Пышме в крестильном храме святителя Стефана Великопермского. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Сегодня вы слышали Евангельское чтение, в котором Христос обращается ко всем и говорит странные слова: «Я есмь Свет миру. » Мы, конечно, привыкли, что Христос — Свет миру, Но, чтобы сказать так про себя, надо иметь величайшее дерзновение, и фарисеи, конечно, начинают Его обвинять — безуспешно, безосновательно. Но этот Евангельский отрывок заканчивается словами, что «многие после этих слов в Него уверовали». Вообще-то, услышав такие слова, такие речи, человек должен вздрогнуть и пойти за тем, Кто назвал Себя Светом, потому что простой человек сделать это не может. И, как говорили всегда все, слушавшие Иисуса Христа, Он говорил всегда с величайшим дерзновением. Но если Христос — Свет, то мы с вами пребываем во тьме. Хотя мы, конечно, знаем, что есть Христос, — скорее всего, есть. Однажды я разговаривал с человеком, который при храме был двадцать пять лет, и мы разговаривали о Вознесении Господа Иисуса Христа. После разговора он сказал: «Да кто его знает, батюшка, было это или не было? Кто это видел-то?» А этот человек при храме провёл больше половины своей жизни. Если нас припереть к стенке, мы так примерно и скажем. Может, мы не будем говорить об этом уверенно, может, будем говорить об этом шёпотом, — может, будем только думать об этом, — но, несомненно, мы все так чувствуем и переживаем. Наши представления о Христе находятся только в нашем сознании, и больше нигде. Точно так же, как в сознании находится некое знание о той профессии, которую мы имеем, о воспитании детей; то, что мы читали в Законе Божьем, то, что мы читали в учебниках географии и истории. В общем-то, в нашем сознании мысль, представление о Христе находится в одном ряду, примерно, с представлениями о героях Куликовской битвы: ну да, вроде это было, но ведь никто всерьёз сейчас не будет чтить память погибших на поле Куликовом! Ну, съездить туда, свечку поставить можно, но это же никого не волнует. И вот так нас не волнует Христос. Мы живём с Ним в сознании, а не в жизни, не в сердце, и это свидетельствуется тем, что мы не плачем никогда. Конечно, иногда у нас есть слёзы, когда мы представляем себя перед Иисусом Христом, — но это же всё в сознании. Мы представили себя перед Ним, представили, будто мы стоим перед Ним, и Он нас утешает; нам одиноко, но Он нас не бросил, и мы пребываем с Ним, и нам тепло и хорошо, потому что, в нашем сознании, Он нас пожалел. И вот такие аберрации, искажения сознания происходят очень часто с человеком, и хорошо, что есть опытные люди, которые это знают. И часто ко мне приходят и говорят: «Батюшка, но это же — всего лишь игры сознания: поверил, не поверил. Убедишь себя — и поверишь, не убедишь себя — не поверишь!» Это же правда. Апостол Павел говорит, что вера есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом. У нас нет ни того, ни другого — ни осуществления ожидаемого, ни уверенности в невидимом. Поэтому мы всегда изнемогаем, когда нам нужно явить свою веру, мы беспомощны, потому что не можем осуществить её. В Слове о вере апостол Павел потом переходит к тому, что он перечисляет сонм святых, которые были засвидетельствованы в вере. А чем мы можем засвидетельствовать свою веру? Ничем. Мы, конечно, скажем: «Бог нам помогает!» Конечно, помогает. Но ведь и китаец может об этом сказать, и мусульманин может об этом сказать! Или вы что, — думаете, что всем ходящим в мечети Бог не помогает? И язычнику Бог помогает! И даже атеисту Бог помогает — просто он не называет это Богом, — но он же ясно свидетельствует о том, что помощь Божия ему явилась! Чем же помощь, которую мы получаем от нашего Бога, отличается от помощи всем другим людям, когда-либо жившим? Разве исцеление происходит только в Тарасково? А где-нибудь в Гималаях исцеления не происходят? Что, — люди радуются и веселятся только в православных храмах, — а где-нибудь в индийских ашрамах, или в исламских общинах они не радуются и не веселятся? А праведности мы у них могли бы и поучиться, — особенно в отношении к детям, в отношении к мужьям и к жёнам. Так чем мы можем засвидетельствовать свою веру? Чем? Нас обидели — мы обидимся. Нас укорили —мы защитимся. Нас начали гнать — ну, пусть пеняют на себя, — узнают, какие у меня есть связи, какие есть возможности, в конце концов, — не на дурочку напал! Я смогу за себя постоять! Вот и всё. Мы хамим, кричим, чуть не дерёмся, — да и дерёмся порой, мы возмущаемся, клевещем, лжесвидетельствуем, мы делаем кучу других дел только для того, чтобы защитить себя и показать, что мы можем, что мы сильные, что нельзя к нам так относиться! Где же наша вера?? Только в нашей голове… Окончание — в первом комментарии к этому видео.
Продолжение текстовой записи проповеди: «Ну конечно, когда мы всё это сделали, мы приходим и играем в такую игру: мы представляем, что Бог нас прощает, потому что батюшка ведь сказал молитву, — и спокойно уходим, потому что мы почувствовали — или внушили себе мысль, что Он нас простил. И тут же, отходя от исповеди, на кого-нибудь срываемся, на кого-нибудь обижаемся. До драки дошли, буквально, — в Троицком соборе, после исповеди. Подрались три человека, которые только что отошли от исповеди. Один тогда не был на исповеди, а двое — только что в одной очереди стояли. Вот и всё! Нет веры! Потому что мы играем в игру! В игру, которая происходит у нас в голове, в игру, которая называлась разными именами: нацизм, коммунизм, либерализм, консерватизм. Мы придумали себе мировоззрение, и с ним живём. Завтра придёт кто-то и скажет: «Отменяем это мировоззрение и принимаем другое!» Мы подумаем, подумаем: «В принципе — какая разница? Жить-то надо ведь! Выживать надо, семью кормить надо!» — примем другое мировоззрение, может, со скрипом, может, не сразу, но постепенно. Мы же такое уже проходили! И страна, которая гордилась тем, что она самая православная в мире, стала самой атеистической. Например, первой из всех христианских государств утвердила аборт. И — ничего: все те, кому это было запрещено, пошли его делать. Понимаете? Очень быстро можно изменить мировоззрение, если Бог у тебя — только в сознании. Если только там ты с Ним встречаешься, если Он не стал твоей жизнью, если Он не меняет твою жизнь, если Он не входит во все ткани твоего естества, твоего тела, твоей души и духа, — так, что ты не можешь сопротивляться Ему, — хочешь, но не можешь, — потому что Он врывается, как водопад, как ураган, как буря, — или как дуновение тихого ветерка. И ты ничего не можешь сделать. Ты отдаёшься Ему, потому что Он — твой хозяин. Хозяин. И ты больше себе не принадлежишь. Ты идёшь, на тебя орут — ты не можешь ничего сказать, потому что не можешь, потому что нельзя, потому что — табу, потому что Он стоит, Он сковывает твои уста, берёт в руки твоё сердце, и ты ничего не можешь сделать. Даже если будут плевать тебе в лицо, или будут вытирать о тебя ноги, ломать тебе руки, — ты ничего не можешь сделать, потому что Он — здесь. Это не придумано. Ты бы рад был, чтобы было иначе. Ты бы рад вырваться, — да не можешь, потому что Он – Хозяин, потому что это – Его тело, потому что это – Его уста и Его глаза, Его душа, она принадлежит Ему. А если мы не можем так делать, — то на каком основании мы говорим, что мы — Христовы? Христовы те, кто принадлежат Христу. Мы кому принадлежим? Где знак нашей принадлежности? Где этот опыт, который делает нас неспособными сделать то, что запрещает Христос и делает нас неспособными отказать в том, что велит Христос? Ты просто связан по рукам и ногам Его силой, Его жизнью, Его благодатью. И Он, буквально связав тебя, как заблудшего ягнёнка, тащит на гору, с которой ты свалился. Ты, конечно, вырываешься, как кошки, собаки, ягнята и люди, дети – все вырываются. Но от Него не так-то просто вырваться. Он несёт, Он тащит. Если бы было так с нами, — мы бы знали, что Христос – это свет. Он бы показывал нам этот свет. Он бы являл этот свет в других, — особенно в тех, кто нас не любит. Он бы являл этот свет в тех, кто нас ненавидит. Мы бы видели, что уста, изрыгающие на нас проклятия – суть уста ангела. И когда человек бьёт нас по руке – нас ударяет рука ангела, если не Бога. Поэтому, когда, например, священномученик Гермоген – не тот, который Патриарх, а тот, который епископ Тобольска – когда его убивали и сталкивали с баржи в реку, целовал руки тех людей, — не юродствуя, не притворяясь, а просто видел, что это — руки его Бога. Но мы-то, конечно, не видим. Но если мы не видим света, — то, значит, мы не знаем Христа. Не знаем. Дальше Христос говорит всем об Отце. Мы знаем Отца? Мы видели Отца? Мы прибегали хоть раз к Богу, как к Отцу, — не с тем, чтобы что-то попросить, а просто обнять — и всем своим естеством, содрогаясь у Его ног, рыдать от того, что у нас есть Отец? Люди скажут: «Да, конечно. Всё время плачем.» Но тогда вы выходите из храма Его сыновьями и дочерьми, — и не можете кричать, и не можете хамить, и не можете осуждать, потому что, если Бог Отец принял вас, — то принял и тех, с кем вы воюете. Вы не можете сделать иначе. Вы обманываете себя. Вы играете всё в ту же игру. Вы придумали себе Отца. Нет у вас никакого Отца, потому что, если вы были у Его ног, вы не смогли бы сделать ничего в отношении любого человека. Это немыслимо, невозможно, потому что иначе Отец сразу отвернётся. Он всегда встанет на защиту того, на кого мы кричим, на кого мы поднимаем голос, кого мы осудили, — и ничего у нас не выйдет. Мы можем склониться перед Ним на коленях и плакать от того, что, если у нас есть Отец, — значит, мы стали маленькими, крошечными плачущими детьми – где уж нам кого-то судить! Мы от Его ног побежим в песочницу, ковыряться в наших пустяках и радоваться, что от нас больше никто ничего не требует. А судить, ругаться – это уже значит совсем другое, значит мы – не дети. Мы только себе всё выдумали» … Окончание — в следующем комментарии.
Окончание текстовой записи проповеди (начала — в описании к этому видео и в предыдущем комментарии): «Это, конечно же, ещё не конец. У нас есть жизнь и у нас есть надежда, что, когда Он будет выбирать, Он нас не оставит. И хотя бы тогда, когда мы останемся одни и уже точно не сможем ни на кого накричать, ни кого-то осудить, перед кем-то погордиться, — Он всё-таки придёт к нам и утешит нас. Мы веруем в это, надеемся и просим: «Господи, подаждь нам тихую, мирную и непостыдную кончину и добрый ответ на Страшном Судище Твоем», — и надеемся, что Он наших молитв – да каких уж там молитв – просто нашей надежды не презрит, потому что Его любовь безмерно больше любого нашего греха. Христиане – это люди, которым Бог простил грехи. И, оттого, что Бог простил им грехи, они идут и радуются, и несут эту радость всем: иди, иди: там есть Тот, Кто простит тебе все грехи, иди! Это называется Благая весть. Нести Благую весть — идти и говорить людям, что им прощаются грехи. Только ты приди, — и Он сразу тебе всё простит. Ничего не надо, просто приди, — и Он всё тебе отпустит. Но к Нему приди, и всё. Вся суть Евангелия заключена в простой молитве «Отче наш», где мы просим Бога о простых, необходимых и сложных, очень важных вещах, — но при этом повторяем «остави нам долги наша якоже и мы оставляем должником нашим», всем – жёнам, мужьям, соседям, начальникам, подчинённым, правительству, украинцам, Зеленскому, Байдену – всем, Господи, прости, прости! И всё. И тогда мы чувствуем, — как мне один человек сегодня сказал, — что Бог поднимает тебя над миром, прижимает к Себе, и ты просто атрофируешься. В тебе атрофируется полностью всякая способность хоть кого-нибудь судить. Только человек смотрит из всех глаз и говорит: «Так как же вы не знаете, что всё уже, — нет никаких грехов! Всё прощено. Идите, радуйтесь. Христос всех простил.» Вот и всё. Да, потом будет какая-то христианская жизнь у каждого, — та, какую поручит нам Христос в Своём винограднике: кому – горшки выносить, кому – дорожки подметать, кому – проповедовать, кому – стряпать, кому что. Поручит – иди, делай. Трудиться надо в винограднике Христовом. Но судить — невозможно, немыслимо. Эта способность умирает, когда человек понял, что Бог ему всё простил. Стоит об этом забыть – и все ваши грехи с вами. И совершенно не важно, исповедали вы их перед крещением или после крещения, — может, вы совершили их за тысячу лет до крещения. Они остаются с вами навсегда, пока вы не простите другого человека. Можете носить в себе обиды, можете копить в себе недовольство — это ваши проблемы. Но вы не примиритесь с Богом, пока не простите другого полностью, совершенно всё. И всё. И вы – чисты от всех своих грехов, потому что познали любовь Божью, познали, что Он вас простил — и, конечно же, прощаете всех. И христианство тогда, действительно, не сложно, не трудно. И вы видите свет, потому что вы верите во Христа. Вы верите, потому что слушаете Его. Вы верите потому, что почувствовали, пережили это состояние совершенной чистоты, прощённости. Ничего нет. Всё чисто. Всё прощено. И, как новорождённый младенец, я просто лежу на руках у Бога и радуюсь тому, что я – живой. Аминь».
Автор: Константин Корепанов Видеозапись: Наталья Лопато Текстовая запись: Светлана Наумова, Елена Плотникова.
