Проповедь иерея Константина Корепанова на Божественной литургии в Свято-Троицком соборе Екатеринбурга в четверг 15-й седмицы по Пятидесятнице
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Вы слышали сегодня в Евангельском чтении историю о том, как, задержавшись на берегу с народом, – а потом ещё помолившись после общения с народом, Христос заранее отпустил своих учеников. Они сели в лодку и поплыли по морю, – через озеро земли Генисаретской. Где-то, уже среди ночи, Христос, идя по водам, догнал их. Они терпели бедствие: была большая волна, – относительно большая, – не девятый вал, не шторм, – но просто в небольшой лодчонке им трудно было справиться с противным ветром, – всё-таки, они не были мореходами, – и они не то, чтобы гибли – они были напуганы и измучены; а, кроме того, была ночь. И вот, они увидели идущего по волнам Христа и испугались, думая, что это призрак. Он же, не видя, что они испугались, хотел пройти мимо. Тогда они закричали, чтобы Он помог им, спас их, – если это Он, – и Он укорил их за то, что они маловерны. И евангелист Марк говорит, что это оттого, что сердца их окаменели. И это он говорит о хороших, в общем, людях. Они все были благочестивы, просты, бесхитростны – потому что рыбаки, – не торговцы, не чиновники, не правители, не воины. Они – обыкновенные простые люди, не знающие, в нашем понимании, грехов: не изменяющие своим жёнам, не крадущие, не предающие, не кощунствующие, не богохульствующие, никогда не делавшие того, что стало нормой для нас. И, тем не менее, они, находящиеся уже не один месяц вместе с Иисусом Христом, имели каменные сердца. Они не чувствовали Его. Они, несомненно, в разы выше нас; по-человечески они были неизмеримо лучше нас. Нам никогда не достичь такой простоты, какая была у них. Но по состоянию духовному они – точно такие же, как мы. Они пришли и жили со Христом, потому что Он умел творить чудеса. Но и мы бы жили. Если бы человек умел творить чудеса, – мы бы так же за ним ходили: захотел хлеба, попросил – он тебе дал. Попросил болезнь исцелить – он исцелил, захотел другу помочь – помог. Ну как же не быть с ним, если он такой могучий? Но при этом никакой веры нет!
Как же так? Ты же видишь, что Он могучий, что Он творит чудеса: вот, только что, несколько часов назад, Он исцелил множество хромых, слепых, воскрешал мёртвых, исцелял прокаженных, расслабленных, — а ты через несколько часов усомнился! Усомнился вообще, — в принципе; и даже видя Его – усомнился!
То есть, на самом деле, если Бог каждый день будет давать нам мешок золота с неба: встаём – а на табуретке лежит мешок с золотом, — или пачка долларов каждый день; помолились вечером – утром получили, — но всё равно, если мы однажды проснёмся и этой пачки банкнот не обнаружим, мы начнём сомневаться: да правда ли Он может? Да правда ли Он – Бог? Да правда ли я буду теперь чем-то пользоваться? Он меня навсегда забыл, оставил! Да я Ему вообще не нужен! Да кто я такой? Всё будет теперь плохо, скверно, ужасно, потому что Бог от меня отвернулся.
То есть, на самом деле, количество получаемых от Бога чудес никакого воздействия на каменность нашего сердца не оказывает. И поэтому и апостолы, и не апостолы, видевшие многочисленные чудеса Божьи, не воспламенились верой. И даже после Воскресения Христос всё равно укоряет их за каменные сердца. Каменность наших сердец растапливается только благодатью Духа и покаянием, в ответ на которое этот Дух на нас сходит, — на покаяние — то есть, когда мы сами делаем усилие навстречу Богу. Только это разбивает камень нашего сердца. Мы жаждем и говорим: «Господи! Яви нам любовь Свою, милость Свою, заботу Свою, — и мы будем Тебя любить!» Нет! Не будем. Наши сердца, даже если обилие Его даров зашкалит, всё равно останутся каменными, они все равно будут унывать, когда Он отвратит Своё Лицо от нас. Мы всё равно будем унывать — стоит только болячке прикоснуться к нам или к нашему ребенку. Мы всё равно будем роптать и злиться, если молитва наша не исполнится тотчас же. И это говорит о том, что сердце у нас каменное. А, в сущности, — о том, что мы Его не любим. Мы привыкаем пользоваться Его дарами, но Его не любим, потому что наша любовь к Нему от количества Его даров никак не зависит. Любовь зависит от собственного состояния человеческого сердца. О том, как сам человек относится к Богу. И это состояние человеческого сердца, жизненность человеческого сердца и проявляется тогда, когда Бог молчит…
Вот, у всех у нас есть матери. У каждого человека, — раз уж он ходит по земле, — есть мать, живая или усопшая. Но, поскольку у Бога все живы, она есть. И каждый может узнать, как он относится к своей матери. И как когда-то, в прежние времена, мама нас обнимает и любит, и мы ее обнимаем и любим, и нам хорошо. И наши объятия крепкие. И мы говорим: «Мамочка, я тебя люблю. Ты — такое мое сокровище.» И дарим ей на день рождения подарки, цветы, и готовим ей какое-нибудь вкусное блюдо. Она плачет и умиляется: «Какая замечательная у меня дочь!» И всем нам кажется, что наше сердце живое, потому что мы же так любим свою маму. Но вот мама заболела, отвернулась к стенке и лежит. Ей не важно, что мы приготовили. Ей не важно, что мы пришли. Мы кидаемся обниматься — она отстраняется. Мы приносим покушать — она отодвигает стол. Мы пытаемся поцеловать — она плюется. Мы пытаемся с ней говорить — она молчит. И мы чувствуем в нашем сердце такие мысли и чувства, что нам делается страшно и больно. И мы понимаем, что сердце наше — каменное. Именно потому и понимаем, что когда мама перестает реагировать на нашу любовь в ответ своей любовью, — и опознается каменность нашего сердца. Мы начинаем укорять себя, каяться, — что-то делать со своим сердцем, потому что нам стыдно. Но однозначно одно, наше сердце каменное, а значит, — мёртвое.
И Христос говорит нам об этом. Он говорит: «Если любите любящих вас, то что хорошего вы делаете? Так поступают все люди на свете, отдавая любовь тем, кто их любит.» А христианин, если он — действительно христианин, то есть, сердце его ожило благодатью Святого Духа, — то он может любить, даже ничего не получая взамен. Даже слыша взамен агрессию и нелюбовь, он может любить, потому что не любить теперь он не может, ибо его сердце стало живым. Оно ожило в Боге. А чтобы ожить в Боге, надо, чтобы к Самому Богу человек стал относиться сперва именно так. Обращаться к Нему с нежной молитвой не тогда, когда Бог изливает на нас милость, но и тогда, когда кажется, что небеса закрылись. Именно в этот момент мы, стучась в запертые врата, посылаем нашу молитву гневному небу, мы и разбиваем камень нашего сердца. Мы действительно пытаемся ожить, выкарабкаться из этого каменного мертвого состояния к свету и жизни, понимая, что так жить невозможно, что мы хотим пожить, мы хотим быть живыми, мы хотим действительно стать новыми людьми.
И когда проходит время и сердце наше оживает, мы понимаем, что мы бы не смогли стучать, долбить, просить, верить, терпеть, если бы благодать Божья в этот самый момент не укрепляла нашего сердца, Он не дал чувствовать Своего присутствия и Своей любви. Но Он держал в руках наше сердце, чтобы оно дотерпело до того момента, … (неразборчиво) когда мы будем любить Бога, даже если весь мир рухнет. Пророк Аввакум восклицает в своей книге: «Даже если упадет солнце, даже если померкнут небеса, даже если умрет все живое на земле и не будет ни одного плода и ни одного живого животного, то и тогда я буду радоваться Богу, и петь Ему, и славить Его, потому что это единственное достойное человека дело на земле». Аминь».
Автор: Константин Корепанов
Видеозапись: Сергей Комаров
Текстовая запись: Светлана Наумова, Елена Плотникова.
Номер карты Сбербанка
отца Константина Корепанова
для пожертвований: 4276 1619 7628 0395
В сообщении к переводу нужно делать пометку «Пожертвование»
